Марина Цветаева. Письма. 1928-1932 - Марина Ивановна Цветаева

Напоминаю Вам, что в четверг, 17-го, читаю в Тургеневском о<бщест>ве (77, Rue Pigalle — Métro Pigalle — начало в 814 ч<аса>) «Герой труда» — о Брюсове [611], — хочу, чтобы Вы послушали, как образец моего мышления и видения. Целую Вас, до встречи.

                             МЦ.

<Приписка:> Вся техника входа: войти и взять билеты в 3 фр<анка>.

Впервые — Цветы и гончарня. С. 25. Печ. по тексту первой публикации.

11-29. Н.С. Гончаровой

<Январь> [612]

Милая Н<аталья> С<ергеевна>. Приезжала нарочно из Медона просить Вас назначить мне вечер встречи, свободна начиная с субботы, лучше всего час<ам> к 6-ти. Жду. Целую Вас

                             МЦ.

Статья моя как вкопанная, — без Вас дальше не могу.

Meudon (S et. О)

2, Av<enue> Jeanne d’Arc

<Ha конверте:> (ход через двор, налево по лестнице, на самый верх, стучите).

Впервые — Цветы и гончарня. С. 25–26. Печ. по тексту первой публикации.

12-29. Н.П. Гронскому

Н.П. Гронскому — прошу ответа —

<Январь 1929 г.> [613]

                             Милый Николай Павлович,

Можете ли Вы завтра утром проехать со мной в чешское консульство, срочно необходимо, боюсь, что и так опоздала [614].

А вторая просьба: узнать, где это консульство (кажется, что Av<enue> Kléber, но только кажется, и № не знаю) [615]. Именно консульство (Consulat tchècque), а не посольство.

Ответьте, пож<алуйста,> через Алю.

— Перевожу сейчас письма Р<ильке> [616].

— Да! Не поедете ли со мной в пятницу на Miss Cavel (Convention «Magique») [617]. Подумайте!

                             МЦ.

<Приписка на полях:> Пятница — завтра. К<инематогра>ф дешевый и чудный.

Впервые — СС-7. С. 206–207. Печ. по СС-7 (с исправлением датировки).

13-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн

Meudon (S. et О.)

2, Av<enue> Jeanne d’Arc

<21 янв<аря> 1929 г., понед<ельник> [618]

                             Дорогая Саломея,

У нас тоже беды, — только что закончился Муркин грипп (с бронхитом месяц), как у С<ергея> Я<ковлевича> резкий припадок печени, с ослаблением сердца. Пролежал неделю, сейчас бродит как тень.

Множество евраз<ийских> неприятностей, о которых Вы наверное уже знаете [619] (между прочим, Алексеев — подлец, м<ожет> б<ыть> Вы тоже уже знали?)

Целую Вас и очень хочу повидаться, — только не торопитесь, зовите, когда удобно. Спасибо за иждивение. До свидания.

                             МЦ.

Впервые — СС-7. С. 120. Печ. по СС-7.

14-29. Н.С. Гончаровой

Meudon (S. et О.)

2, Av<enue> Jeanne d’Arc

<21 или 28> янв<аря > 1929 г., понедельник [620]

                             Дорогая Наталья Сергеевна,

А я уж думала, что Вы на меня обиделись — только ломала голову за что́ — или уехали в Марокко. Случилось, как всегда, проще, — насущный хлеб гриппа.

Очень хочу с Вами повидаться, и больше чем хочу — нужно. Дописала вещь докуда могла, всё, что пока знала, дальше знаете Вы. Мне нужно только Ваш рассказ 1) о методе работы 2) о постепенности работ, этапах их.

— Игоря [621] Вашего люблю как редко что: попал в самое сердце.

Итак — когда? Мое посещение не будет утомительным, как никогда не утомляет — слух.

О Брюсове, впрочем, расскажу. — Забавно. — Читала в Вашей шали [622]. Целую Вас.

                             МЦ.

Впервые — Наше наследие. 2005. С. 78. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 26.

15-29. А.А. Тесковой

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d’Arc

22-го января 1929 г.

Дорогая Анна Антоновна! О Ваших письмах: я их храню, ни одного не потеряла и не уничтожила за все эти годы. Вы один из так редких людей, которые делают меня добрее: большинство меня ожесточает. Есть люди, которых не касается зло, дважды не касается: минует и — «какое мне дело?!» Это я — о Вас. Меня — касается, ко мне даже притягивается, я с ним в каком-то взаимоотношении: тяготение вражды. Но это я в скобках, вернемся к Вам. Вас бы очень любил Рильке. Вы всем существом поучительны (lehrreich) и совсем не нравоучительны, Вы учите, не зная, — тем, что существуете. В священнике я всегда вижу превышение прав: кто тебя поставил надо мною? (между Богом и мною, тем и мною, всем — и мною). Он — посредник, а я — непосредственна. Мне нужны такие, как Р<ильке>, как Вы, как Пастернак: в Боге, но как-то — без Бога, без этого слова — Бог, без этой стены (между мной и человеком) — Бог. Без Бога по образу и подобию (иного мы не знаем). Недавно я записала такую вещь: «самое ужасное, что Христос (Бог) уже был» [623]. И вдруг читаю, в посмертных письмах Р<ильке> (перевожу, пойдут в февральской Воле России — «Aus Briefen Rainer Maria Rilkes an einen jungen Dichter» [624]) — «Warum denken Sie nicht, dass er der Kommende ist» [625]. Бог — не предок, а потомок, — вот вся «религиозная философия» (беру в кавычки, как рассудочное, профессорское, учебническое слово) — Рильке. Я рада, что нашла формулу.

Р<ильке> когда-то мне сказал: «Ich will nicht sagen, Du hast Recht: Du bist im Recht», im Recht-sein, im Guten-sein [626] — это все о Вас. (Убеждена, что Р<ильке> бы Вас любил, — почему «любил», — любит).