Голос Вессема - Теа Сандет

— Хочу кое-кого найти. Кто остался в Вессеме, — честно ответила я.

В голове у меня все еще был туман. А может, близкая смерть, которая теперь постоянно была фоном всех моих мыслей, сделала прежние секреты неважными. Или это мой мозг уже начал сдавать. Я не хотела об этом думать.

— Того, кто ходил с тобой и этими придурками из Сити?

— Да, — кивнула я. — А еще в Вессеме была одна лаборатория, и, если я смогу вынести из нее информацию, то это поможет спасти хорошего человека. Вот так.

— Что-то ты разболталась, — недовольно сказала Эме.

Я вяло перебирала ногами. Мы уже дошли до моста, и до нашей квартиры оставалось всего ничего.

— По-моему, тебе сейчас не помешает немного выпить, — сказал Ди.

— И мне, — добавила Эме.

— Всем нам, — согласился Ди и свернул к лестнице, которая вилась вдоль опоры моста.

— Я туда не залезу, — предупредила я. — Давайте лучше дойдем до Норт-бара.

Я попросила у Кару больше, чем нужно было на операцию, так что теперь мы с Эме были при деньгах.

— Залезешь, — сказал Ди, легко подхватил меня на руки и начал подниматься.

Его рука задела повязку у меня на спине, и я сморщилась от боли. Но все-таки, когда тебя несут на руках, это… приятно.

Уже через минуту мы были наверху. Этот мост давно отжил свое — подвесные вагончики, которые по нему ходили, сейчас гнили где-то на свалке. Но снести его все никак не могли, а забраться на него ничего не стоило, и многие этим пользовались.

Площадка, на которой когда-то пассажиры ждали поезд, была пуста, но мы залезли еще выше, на верхнюю станцию. Электродвигатель с нее давно сняли, монорельс был покорежен. Мы отошли немного, балансируя на металлических перекрытиях, и сели, свесив ноги вниз. Ди достал из рюкзака три банки пива и передал нам с Эме по одной.

— А ты подготовился, — заметила Эме.

— Я не первый раз в таком участвую, — пожал плечами Ди.

— Откуда ты его знаешь? — спросила я. — В смысле, Ворона.

— Он врач. То есть настоящий врач, без шуток, с дипломом и всем таким, только уже без лицензии, конечно. И он однажды спас мне жизнь или вроде того.

— До или после того, как его выкинули из больницы? — фыркнула Эме.

— Во время, — Ди ухмыльнулся. — Мне было пятнадцать, я по суду получил юридический статус взрослого, чтобы пойти в программу испытания экспериментальных лекарств. Но с лекарствами был некоторый подвох.

Я понимающе кивнула. Такое случалось. Иногда фармкомпания не предупреждала о уже известных побочных эффектах, а иногда и сама не знала, что получится. Мать Эме тестировала на себе новые таблетки от бесплодия, и те двое, что родились у нее перед Эме, вообще на людей не были похожи. Правда, такие случаи чертовски хорошо оплачивались.

Наверное, Эме тоже об этом подумала, потому что она разом вылила в себя половину банки пива и потянулась за сигаретами.

— Оказалось, что подросткам эту дрянь принимать нельзя, но в запросе было указано просто «взрослые», а по документам-то я уже был взрослый, и если исключить меня из группы, то и эксперимент проводить нельзя — не будет нужного количества подопытных. Время поджимало, больница готова была закрыть на это глаза, но группу курировал Ворон, и… В общем, после этого его и уволили.

Я могла себе представить, как разозлилось руководство. Тенна еще в те годы, когда мыла там полы и выносила судна, рассказывала, что такие подопытные кролики помогали спасать настоящих больных и покупать нормальные лекарства. Если у больницы не будет договоров с фармкомпаниями, финансирования не хватит даже на оплату электричества.

— В общем, я потом встретил Ворона. Он сказал — пацан, я спас тебе жизнь, не просри ее, потому что я свою, кажется, просрал. Пил он после увольнения страшно. Я пару раз заходил к нему, приносил поесть. А потом у меня один приятель угодил в перестрелку. В больницу он идти не хотел, потому что сам же ее и начал. Я не придумал ничего лучше, как притащить его к Ворону.

— Ясно, — кивнула я.

Мне действительно было ясно, как все получилось дальше. Один подстреленный подросток, потом второй, потом взрослый, и вот уже у Ворона собственный кабинет в подвале, где он может заниматься медициной без лицензии, и от клиентов отбоя не будет.

— А почему он Ворон? Его что, правда так зовут?

— Нет, конечно. На самом деле он Андрей Оревич или как-то так. Вороном он сам себя назвал, не знаю, почему.

Комм Эме звякнул. Она ловко вытащила его, не выпуская сигареты из рук, прочитала что-то и зло сплюнула вниз.

— Так, девочки и мальчики, — сказала она, быстро набирая сообщение, — с вами хорошо, но мне пора на смену, Георге уже рвет и мечет. Если, конечно, ты в порядке, плесень.

— Иди, — кивнула я. — Я в норме.

Это была не совсем правда. Между лопатками у меня до сих пор жгло так, будто мне горячих углей за шиворот сыпанули. Наверное, слухи о том, что полицейские чипы запускают свои щупальца в спинной мозг, чтобы эффективнее вырубать преступников, — это не просто слухи. Иначе с чего бы это чувство, что, стоит мне неловко повернуться, позвоночник треснет и рассыплется.

Надо было попросить у Ворона мертвый чип на память, запоздало подумала я. Закатала бы в пластик и носила как амулет.

Эме поднялась, швырнула вниз пустую банку и, балансируя на узком монорельсе, направилась к лестнице. Уже у самой опоры она обернулась, сказав мне одними губами: «Не тупи», — и исчезла.

— Теперь твоя очередь, — сказал Ди, стоило ей уйти. — Кто этот человек, которого ты хочешь найти в Вессеме?

— Мой брат.

Я не видела смысла это скрывать.

— Там случилось кое-что странное. Нас всех накрыло — мы побежали, прямо как эти люди из страшилок про Вессем. Только все добежали, а Коди нет. Я не знаю, что с ним стало. То есть, я понимаю, что он погиб, и все такое, — я сжала кулаки, царапая собственные руки. На ладонях у меня была уже куча таких отметин-полумесяцев, по четыре штуки за каждый разговор о Коди. — Но мне надо его найти.

— Черт, мне никогда бы в голову не пришло, что все эти истории могут быть хоть отчасти правдой, — нахмурился Ди. — В смысле, в детстве я верил, конечно, у нас считалось, что там были инопланетяне, и… А что за лаборатория,