Граф Снегов - Дмитрий Пйма

Во рту появился характерный вкус крови. Меч выпал из рук, тяну к нему левую руку и как только хватаю его за одежду, начинаю его замораживать.

— А-а-а-а-а! — кричит он. — Сука!

Он вновь вытаскивает и вновь всаживает нож в мою спину. Затем я слышу глухой удар, и грохот на пол. Повернув голову, вижу заплаканную Люду с табуреткой в руках и брата того мерзавца. Удар пришёлся по его виску и глаза уже пусты. Моментальная смерть.

Поворачиваю голову к второму и вовремя уклоняюсь от удара моим же мечом! Через боль активирую дар и противник весь уже внутри льда.

— Господин! Как вы?! — Люда уже бегает рядом со мной, а я морщусь от боли. По ноге течёт кровь, и даже кожаная кираса мне не помогла! Ублюдки! И тут обманули!

— Вызывай жандармов и лекарей. — с трудом сказав это, меня вырвало обедом вперемешку с кровью, а затем я падаю на пол и последнее что я чувствую и слышу, это боль в голове и крик моей служанки.

Глава 24

Открыл глаза — вижу белый потолок. Где-то рядом попискивает какая-то машина. Чёрт…как же мне хреново. Может попробовать встать? Да не, бредовая идея. В палате было светло, значит солнце уже высоко на небе.

Закрываю глаза и думаю о том, какая же хреновая у меня жизнь. Меня пытались убить…сколько раз? Давайте-ка посчитаем: первое покушение произошло в машине, это ещё когда меня в этом мире не было, второй раз был в академии, пытались взорвать, третий — в лесу устроили засаду, а четвертый произошел в моей, МОЕЙ квартире. А мне даже восемнадцати нет!

Бедный я, бедный-бедный я. Какого черта меня вообще сюда отправили? Что за кидалово со стороны бога? Хм. А вот вопрос, как вообще происходит перерождение? Бога, или что-то типа его, я не видел. Только чернота и свет в конце. Хааааа…Получается, жизнь это бесконечная череда перерождений?

Значит философы Индии были правы насчёт сансары? Или самсары? Неважно. Перерождение…меня смущает только две вещи: моя память, и возраст тела, в которое я переродился. По всем законам природы, я должен был родиться заново с отсутствием памяти из прошлого мира. Но почему меня сделали исключением? Произошёл, хех, сбой в матрице?

Из размышлений меня вывел звук открывания двери в палату. Открыв глаза увидел медсестру.

— Ваше Сиятельсво, вы проснулись? — сказала она увидев мои открытые глаза. — Как вы себя чувствуете?

— Хреново. — сказал я вновь закрыв глаза. — Морально я уже убит.

— Ну что вы так, Ваше Сиятельсво, вы живы, а это самое главное! — она помолчала несколько секунд. — Кушать хотите?

Прислушавшись к своим ощущениям, понял что да. Хочу.

— Да, хочу. И сколько чейчас времени?

— Без семнадцати минут одиннадцать. Имеете какие-то предпочтения? — спросила она.

— Суп с курицей на первое, на второе пюре с котлетой из говядины. Да и еще, чай, чёрный, с сахаром, две ложки. Это можно устроить?

— Конечно. Через десять минут принесут. А…Ваших родных известить о вашем пробуждении?

— Можно. — сказал я и тут вспоминаю. А где, собственно Константин? Какого хрена он не пришёл на выручку? Немного подумав, бью себя по лбу. У него же совершенно другая работа. Сбор информации, шпионаж и т. д и т. п.

Минут через десять действительно принесли поднос с едой. Принесла её та же медсестра. Поставив на накроватный столик, она поклонилась и ушла.

Приняв сидячее положение, взял ложку.

— Приятного мне аппетита.

Только отправил ложку с ароматным супом в рот, как тут же в палату ворвался дед. За ней зашла Люда, а за ней — Константин.

— Внук, я понимаю что у тебя кровь кипит, но что ты вообще творишь?

Я проглотил суп и странно посмотрел на него. Не понял. А я тут каким боком виноватым вышел?

— Тут, как бы, претензии не ко мне. — я подобрал слова. — Проникли в МОЮ квартиру, угрожали МНЕ, а не наоборот.

— Ты это Тайной Канцелярии будешь говорить, а не мне. Как ты вообще умудрился с ними связаться?

Вот сейчас я вообще офигел. А Тайная Канцелярия здесь каким боком зачесалась? Что-то не припомню чтобы с ними связывался каким-либо образом.

— Ладно, до их прихода осталось немного времени. Рассказывай. — дед сел на стол передо мной.

— А разве Люда тебе ничего не сказала? — спросил я его посмотрев на свою служанку. Она увидев мой взгляд, только голову опустила. Куда я снова ввязался? Но делать нечего, деду рассказал всё без утайки.

— Понятно. — кивнул он приняв задумчивый вид. — Вот что. Тайной канцелярии расскажешь все то же самое, что и мне. Если будут приглашать в свои ряды, смело отказывайся. Силком не заставят, по уму будут действовать. Знаю я этих паразитов.

Я кивнул принимая слова дедушки к сведению. Вдруг и правда будет так, как он сказал?

— И ещё кое-что… — не успел дед договорить, как в палату ворвались люди в чёрном.

— Всем здравствуйте. — сказал…Нойман Евгений Аркадьевич. — Прошу простить что прервал вас от семейной беседы, но у меня важный разговор с Дмитрием Михайловичем. Позволите?

Дед поджал губы, но кивнул. Встал и отошел от моей кровати, а на его место сел Нойманн.

— Итак, Дмитрий. Начнём?

Я с сожалением посмотрел на еду и убрал ложку.

— Отлично! Теперь расскажите что произошло в вашей квартире.

Я рассказал всё по порядку, от начала до конца, во всех подробностях ничего не тая. Глава Тайной канцелярии сидел и внимательно слушал меня, иногда задавал уточняющие вопросы, но в основном молчал.

— Ясно. — сказал тот. — Позволите свой телефон на несколько секунд?

Телефон лежал на тумбочке, поэтому я взял его и отдал в протянутую руку. Евгений взял его, повертел в руках, а затем сняв заднюю крышку, отковырял октуда-то маленький шарик. Затем он снова собрался телефон и протянул мне.

— Прошу меня простить. Это, — он показал на шарик в руке, — было для предосторожности. Вы ведь не в обиде за то, что мы немного прослушивали вашу личную жизнь?

Я с офигевшим лицом смотрел на жучок в его руке. Меня прослушивали? Вот ублюдок!

Посмотрел на деда, его лицо пылало гневом, но он молчал. Причина ясна как день, кто в здравом уме будет быковать на главу тайной канцелярии? Правильно, никто. Я тоже промолчал.

— Конечно нет. — сказал я проглотил свой гнев. — Какие могут быть обиды на вас, Евгений Аркадьевич. Я вас полностью понимаю.

— Вот и чудно! — сказав это, он встал. — Выздоравливайте, Дмитрий Михайлович. Мои сотрудники уже