О демократии и культах смерти: Израиль и будущее цивилизации - Дуглас Мюррей

И все же жизнь, иногда меняясь, изменяясь на время, продолжается. Однажды вечером я ужинал с друзьями в Тель-Авиве. Вдруг кто-то зашел с балкона, где они принимали звонок. Это был один из патологоанатомов, с которыми я работал в моргах. "А, Дуглас, - сказал он, - как я рад видеть тебя среди живых". Я иногда спрашивал этих людей, как они справляются со своей работой. И, конечно, отвечал, что они к ней привыкли. Но один из них как-то признался, что с 7-го числа ему стало особенно тяжело. Многие тела, особенно обгоревшие тела членов семьи, были смешаны в огне или связаны вместе. Одно дело, когда смерть застает врасплох. Но все эти люди наверняка знали, что умрут, и часто уже видели, как умирают члены их семей. "Осознание того, что ты умрешь, - сказал мне патологоанатом, покачав головой, - это очень тяжело".

Возможно, именно поэтому на протяжении всех этих месяцев в моей голове постоянно звучали две строчки. Неудивительно, наверное, что для человека, побывавшего на Святой земле, обе они были строками из Священного Писания. Одна из особенностей этого региона заключается в том, что он является местом, где живут библейские строки и истории. Во время одного из моих первых визитов в 2000-х годах я разговаривал с членами арабской христианской общины, которые только что построили новую церковь. Как она называется? Я спросил. "Церковь Преображения", - ответил один из мужчин. Красиво, но почему они выбрали такое название? "Потому что это наша традиция - называть любую церковь по названию ближайшего религиозного события, и, - сказал он, внезапно указывая на близлежащую гору, - Преображение произошло там". Для него это было нормально. Для человека, воспитанного только на , услышав эти истории, я был почти потрясен. Это как разница между тем, чтобы спросить дорогу в Лондоне, и тем, чтобы спросить ее в Иерусалиме. "Поверните налево по Эджвер-роуд" - это совсем другое повеление, чем "Поверните направо по Виа Долороза". Благодаря этому оживает не только Писание, но и жизнь рядом с ним.

В течение года я постоянно вспоминал одни и те же строки. Сначала это была строка из Второзакония, когда Бог говорит: "Я поставил пред тобою жизнь и смерть, благословение и проклятие; итак избирай жизнь, чтобы жил ты и потомство твое". Я также подумал о псалмопевце, который говорит: "Не умру, но буду жить". Я постоянно думал об этих строках, даже в те моменты, когда ситуация не могла быть мрачнее. Однажды поздно вечером я отправился в гости к семье, живущей в городе Баркан в Самарии. Отец был местным чиновником, и он, его жена и сын-подросток не спали, как будто ночь и день уже не имели значения. Дом был заполнен фотографиями их прекрасной дочери и подсолнухами.

Их дочь, двадцатитрехлетняя Ади Барух, была начинающим фотографом. Особенно ей нравилось фотографировать подсолнухи, потому что она ценила, как в любое время суток они поворачиваются лицом к солнцу. 7 октября она была резервисткой и не собиралась возвращаться в армию. Родители уговаривали ее не делать этого, но она знала, что у нее есть работа, и чувствовала, что она нужна. В свой первый день в военной форме, 12 октября, она была в Сдероте. Хамас все еще выпускал ракеты. Когда завыли сирены, она вышла из машины и легла на землю рядом с ней, но одна из ракет упала прямо рядом с ней, мгновенно убив ее. Ее мать описала все это в ужасных подробностях, но, по ее словам, ее утешало то, что взрыв, убивший ее, также не оставил ее в живых. "Она выглядела так, будто просто спала. Как ангел", - сказала мне ее мать. Они похоронили Ади через три дня, и после церемонии ее жених подошел к гробу один и оставил на нем белую коробочку с обручальным кольцом, которое он купил для нее. После этого ее родители поделились со мной письмом, которое их дочь оставила им перед уходом в армию. Оно должно было быть прочитано в случае ее смерти. Сейчас ее мать читает мне его по адресу . Среди прочего Ади написала своим родителям, чтобы выразить сожаление. Но в конце она сказала им: "Я хотела жить, и теперь я хочу, чтобы вы прожили ее за меня".

Я подумал о других людях, которые хотели жить. О Бене Шимони, который был на вечеринке в Нова. Его девушка, Джессика Миранда Элтер, позвонила ему тем утром, умоляя вернуться. "Что-то происходит, вернись". "Да, да", - пытался он ее успокоить. "Я вернусь, не волнуйся". На самом деле он делал это снова и снова, но так и не вернулся к ней. Бену удалось сбежать с вечеринки, прихватив с собой в машину еще четверых перепуганных посетителей. Он отвез их в безопасное место в Беершебе, в тридцати минутах езды. Затем он вернулся к месту проведения вечеринки. Во время этой поездки ему удалось спасти еще одну группу из пяти молодых людей и также доставить их в безопасное место. Каждый раз пассажиры умоляли его не возвращаться в перестрелку. Но у него была своя миссия. На третьей попытке, когда он вез в машине еще троих выживших, террористы поймали его и изрешетили машину пулями, пока она не врезалась в другой автомобиль, убив всех.

Я подумал также об Омере Охане и Саги Голане, которые проснулись утром 7-го числа всего за две недели до того, как должны были пожениться. Оба мужчины были немедленно отозваны в свои части. Омера отправили на север, а Саги - на юг. Они договорились, что каждый час будут посылать друг другу сердечко по WhatsApp, чтобы сообщить, что с ними все в порядке. Тридцатилетний Саги сражался со своим антитеррористическим подразделением в кибуце Беэри, среди прочих объектов, и в тот день спас много жизней. Омер сказал: "В полночь я получил последнее сердце от Саги". Его жених был убит вскоре после этого в продолжающемся бою в Беэри. Израильский певец Иври Лидер, который должен был исполнить песню, выбранную ими для свадьбы, вместо этого исполнил ее на похоронах Саги.

* * *

Все это время я думал о людях, которые навлекли на себя эту смерть. О людях, которые, казалось, были нацелены на смерть, а не на жизнь. С того самого момента, как началась бойня, я решил, что, если представится