Порочный продюсер - Сандра Бушар

делал все нежно и неторопливо, будто давая мне время насладится процессом. Мягкие стоны слетали с моих губ снова и снова… Я бы хотела растянуть это на вечно, но напряжение подкралось незаметно. Запустив пальцы в Его густую шевелюру, крепко сжала бедра… Он усилил напор и… Меня разорвало на сотни мелких кусочков, разбросанных до самых небес!

— Это было что-то… — прошептал мой муж. — Доброе утро.

— Эй! Это должна была быть моя речь… — присев, я все еще ощущала, как дрожат коленки. На улице уже стемнело, луна рисовала дорожку на воде, освещая нам все вокруг. Это помогло прекрасно разглядеть Бориса. В белой небрежной мятой рубашке на каменный торс он смотрелся просто невероятно сексуально. Порой я поражалась тому, насколько красивый муж мне достался. И то, с каким желанием и любовью он смотрел на меня каждую минуту своей жизни… Медленно опустившись с лежала на пол, я толкнула его, заставляя упасть спиной на пол у бассейна. — Я хочу кое-что сделать…

— Ты ведь не должна. Знаешь? — замерев, он смотрел, как я с бешенной скоростью стягиваю его брюки вниз, доставая на волю каменный член.

— Знаю, родной. Иначе меня бы здесь не было. — облизав пересохшие губы, я провела рукой по каменному стволу и зарычала от желания. Мне нравится его размер и длинна. То, какой он идеально ровный и готовый для меня. Опустившись вниз, словно завороженная, я нежно поцеловала губами головку. — Ты будил меня, потому что больше не мог терпеть? Понимаю…

— Вообще-то нет… — хриплый бас стал совсем низким и утробным, когда я погрузила в себя его мужское достоинство. Чем больше двигалась, тем сложнее было Борису формулировать мысль. Один-один! — У нас ужин… Праздничный ужин… В ресторане неподалеку…

— О, прекрасно! Я как раз безумно хочу… есть. Значит, надо ускориться? — коварно усмехнувшись, я подключила все свои умения. За столько лет вместе выучила каждое «слабое» место любимого. Знала, как довести его до изнывающих рыков и мольбы во взгляде. До момента, когда он готов бросить все и трахнуть меня на месте, лишь бы я только дала ему кончить. И лишь когда я позволяла ему прийти к финалу. Расслабиться. Раскинуться без сил… Лучшее зрелище! И пока Беренштейн валялся на полу, весело поднялась и направилась в наш уютный домик. — Ты пока приходи в себя, а я… Что-то накину сверху. Пять минут!

****

— Выглядишь просто… Просто… — он смотрел меня с ног до головы миллион раз, но так и не смог подобрать слов. — Я люблю тебя, жена. Спасибо за эти десять лет.

Усмехнувшись, я приняла букет и вдохнула его чарующий аромат. Белое атласное платье резвилось на ветру и обтекало тело. Ноги во вьетнамках касались мягкого песка. Шум моря успокаивал.

До ресторана мы дошли в тишине. Держась за руку. Настолько расслабленные, что не было сил даже говорить. И это казалось правильным.

Внутри нас ждал накрытый стол в полностью закрытом помещении с видом на мягкие волны стихии. Вкусное вино, свежие морские деликатесы и спокойные разговоры не о чем — этот вечер стал одним из самых запоминающихся и особенных.

— У меня для тебя подарок. — муж вдруг щелкнул пальцами, и официант поднес мне бумажный пакет.

— Это не честно! Ведь твой подарок я впопыхах забыла дома. И не уверенна, что его бы пропустила таможня, так что… О. Мой. Бог! — суета сменилась шоком и напряжением. В полнейшем шоке я замерла, а глаза наполнились непрошенными слезами. — Ты лучший муж на свете. Знаешь это?

Достав из коробки серьги, я покрутила их в руках и окончательно разрыдалась.

— Потому что они стоят целое состояние? — рассмеялся мужчина, саркастично поднимая бокал. — Выпьем же за мою без лимитную банковскую карту!

— Нет, — дрожащей рукой утерев дорожки на щеках, я ощущала, как ком в горле становится все больше и больше. — Ведь ты только ты, любящий меня всем сердцем, мог заметить, как я случайно взглянула на витрину и что-то там заприметила. Как ты догадался, что именно эти серьги? Там ведь было их не меньше двадцати?

Накрыв мою руку своей, он пожал плечами:

— Просто у тебя загорелись глаза и я решил, что это то, что нужно. И мне не понравилось, что ты промолчала. Не сказала, что они тебе понравились. Боялась, что слишком дорогие? — сжав мои щеки, он нежно поцеловал каждую мою щеку, а потом прижал к себе. — Дурочка моя… Я ведь обещал, что ты будешь достойна всего самого лучшего…

— Вот поэтому я тебя люблю. Поэтому. Понимаешь? — заглянув в Его глаза, я увидела там отражение своей нежности. И вдруг рассмеялась, вспомнив, как десять лет назад боялась, что наша любовь растворится так же быстро, как и пришла. С годами она стала глубже. Проросла корнями в самое сердце, закрепилась прочно и на века. — Спасибо за все. Ты лучший муж и лучший отец.

— Но не такой, как ты. Злата твоя лучшая подруга, а я не представляю, как бы жил эту скучную жизнь без тебя. — его объятия стали вдруг такими тесными и крепкими, что дышать стало совершенно невероятно. Будто муж боялся, что я растворюсь и исчезну. Мы просидели так целую вечность, как вдруг напряженный голос Бориса раздался прямо над моим ухом: — А что за подарок ты мне приготовила? Почему его не пропустит таможня?

— Из-за размеров. — пожав плечами, я вполне серьезно выдала: — Это новый современный курятник, дорогой.

Минутная пауза и в глазах Беренштейна происходил настоящий мыслительный бум. Наконец, он сдался и спросил:

— А зачем мне курятник, напомни?

— Как это — зачем?! — удивилась я, сводя брови на переносице. — Ты ведь совсем недавно сказал: «Хотелось бы завести парочку цыплят».

Зарывшись лицом в ладони, муж разразился в диком хохоте. И лишь спустя целую вечность, утерев слезы истерики, посмотрел на меня многозначительно и произнёс:

— Детка, я имел ввиду, что хотел бы еще детей.

Гробовая тишина. Поддев вилкой оливку, я глотнула ее не глядя и невинно усмехнулась:

— Упс! Что же, формулируйте желания точнее, господин Беренштейн. — придвинувшись к мужу ближе, я закинула ему голову на плечо и уставилась на луну, что так и манила спокойствием. — В этом году обеспечьте нас свежими яичками, а следующем поговорим о продолжении вашего рода.

Он лишь крепко обнял меня, поцеловав в висок и кинув. Вечер обещал был незабываемо прекрасным. Как и вся наша жизнь, в прочем…