Принцип неизбежности - Алина Аркади

– Сюда иди, – озвучивает приказ блондин, и пленница плетётся обратно, опустив голову. Подходит, усаживается в багажник, собираясь закинуть ноги, когда звучит резкое: – Носки в грязи. Сегодня машину вычистил.

А затем происходит нечто странное. Он осторожно снимает носочки и, вытащив влажную салфетку, обтирает её ступни: порхает по каждому пальчику, не пропуская ни сантиметра белой кожи. Откидывает грязную салфетку, вытаскивает новую и повторяет действие. И это настолько проникновенно, что я едва дышу и краснею, потому что кажется, будто я ворвалась в чью-то спальню, застав двоих за самым интимным занятием. Каждое его движение сексуальнее, чем все обнажённые тела вместе взятые, а каждый её вздох на грани оргазма. Вжимаюсь во Льва, пряча лицо на его груди, но исподтишка посматриваю на парочку. Блондин, закончив с очищающей процедурой, достаёт новые белые носочки и натягивает на девушку, после чего она исчезает в багажнике, а крышка медленно опускается.

Всё ещё не в силах выдавить хоть слово, плохо соображаю, что предстало перед нами. Но Лев, вероятно, встревать не планирует.

– Ты вовремя подоспел. – Блондин обращается к Глоку, одновременно осматривая побоище на площадке. – В их планы не входил мой отъезд. Номер был напичкан камерами. Ждали представления, но опрометчиво обкололи её каким-то дерьмом.

– У продавца были иные планы, – отзывается мой киллер. – Поэтому организовали преследование.

– Дальше наши пути расходятся. Жду твоей благодарности, – протягивает Льву плотный чёрный конверт. – Срок два дня.

Кивок, означающий, что условия приняты, а затем блондин спешит к машине, срывается с места и растворяется в зигзаге дорожного полотна. Интересно, кто эта девушка и что с ней будет дальше? И пока прикидываю варианты, Лев несёт меня в машину и заботливо усаживает на переднее сиденье.

Радует, что не в багажник. Клаустрофобией не страдаю, но счастье быть запертой несколько часов в тесном пространстве испытать не желаю. Трогаемся, а я провожаю взглядом догорающую машину и несколько тел, оставленных на асфальте.

– Кто он?

– Его называют Овод. Настоящего имени не знаю.

– Тоже наёмник?

– Можно и так сказать. Сфера деятельности у нас одна, специфика разная.

– Это как? – Удобно устроившись на сиденье, разворачиваюсь ко Льву. Большая тёплая ладонь тут же оказывается на моём бедре, слегка сжимая, а затем поглаживая.

– Он перевозчик. Доставка из пункта А в пункт Б по заказу. Сопутствующие риски берёт на себя, главное – объект должен оказаться в указанном месте.

– А она тоже объект?

– Не знаю. – Лев пожимает плечами, и кажется, что ему плевать на рыжую девушку, которая в данный момент находится в багажнике. – Не моё дело.

– Он пришёл на аукцион по твоей просьбе?

– Да. Мою рожу срисовали бы в момент, а Овод им не знаком. Особенный лот, то есть тебя, за два дня разрекламировали по полной, поэтому ценник оказался запредельным.

– Меня купили за два миллиона. Долларов?

– Евро, Дефектная. – Ошарашенно выдыхаю. – Пришлось запустить лапу в папашин счёт. – Глок издаёт недовольный рык, свидетельствующий о том, что мера вынужденная. – Я бы не успел за два дня столько собрать.

– То есть ты украл деньги у Павла Валерьяновича?

– Это мой счёт. Отец открыл его давно, код доступа у меня имелся. За все эти годы ни разу не воспользовался. Не хотел быть ему обязанным…

– Но ради меня пришлось?

– Вариантов не было.

– Овод пришёл на аукцион, расплатился твоими деньгами и привёз меня в указанное место. А что взамен? – намекаю на благодарность, которая, на мой взгляд, не ограничится простым «спасибо».

– Услуга. – Лев машет конвертом перед моим носом. – По моему профилю.

– И кого ты должен убрать?

– Ещё не знаю. Конверт не вскрывал, насколько ты заметила.

– А если там женщина?

– Точно нет. Он о моих правилах знает, потому как у самого список ограничений имеется. В этом плане Овод дотошный и исполнительный. Хотя сейчас я о своей принципиальности сожалею. Убери я Пахомову, избавил бы себя от множества проблем.

– Но тогда мы бы не встретились… – подытоживаю с сожалением, понимая, что именно неудачный заказ свёл меня со Львом на той стройке.

– И твоя жизнь была бы намного проще. Приятно провела бы время с подругой и улетела под папино крылышко, чтобы выйти замуж за Корнишона. Спокойно и без эмоциональных качелей.

И Лев, несомненно, прав, вот только всё, что случилось со мной за указанное время, настолько ценно и важно, что я даже вздрагиваю, когда звучит упоминание о Барни. Я не писала ему две недели, забив на общение. Мне неинтересно, чем он занимается и как проводит время в моё отсутствие, и если бы сейчас написал, что передумал жениться, радости моей не было бы предела. Вот только тому, кто по-настоящему важен, я не нужна. Или я ошибаюсь? Глок ведь вытащил меня, отдав огромные деньги. Или же страх перед Парето сильнее нежелания вытаскивать мою задницу из западни? Вряд ли я узнаю, что он думает на этот счёт, но кое-что прокомментировать ему всё же придётся.

– Странно слышать о сожалении. Поцелуй с Пахомовой был довольно страстным, – несмело бросаю высказывание, не надеясь на ответ.

– Когда в твои яйца упирается ствол, и не такое сделаешь.

Перед глазами стоит картинка лобызаний парочки. У меня была возможность рассмотреть головы и ноги, а всё остальное скрывала открытая дверь машины.

– А я-то подумала, что нежелание целоваться относится только ко мне.

– Не умею. – Лев прокашливается, закуривая сигарету. – Да и одноразовые шлюхи к поцелуям никогда особо не располагали.

Чего можно требовать от человека, привыкшего к сексу за деньги? Уверена, он даже лиц не запоминал, справив нужду, поправив член и отправившись по своим делам. Всё просто. И я не исключение. Немного обидно, что я в своих фантазиях нарисовала нечто большее и глубокое, но, может, Лев не способен опуститься на такой уровень и его устраивает барахтаться в мелкой луже?

– Что случилось в ресторане?

– Ты случилась, – фыркает, избавляясь от окурка и поднимая стекло. – Пахомова притащила за собой человек двадцать. Часть заделалась под персонал комплекса, семеро ждали у входа. Флешки вернул, но Оленька пожелала бонусом тебя. Я был уверен, что ты уже в аэропорту, поэтому назвал время рейса. На четыре часа позже. Ответ её не устроил. Закончилось ожидаемо. Успел