Целитель - Gezenshaft

лифт тем временем спустился в Атриум министерства и медленно опускался к полу. — Мельчайшие травмы — проблемы для обычных людей. В лучшем случае — недели лечения. Месяцы и годы реабилитации, либо же вообще невозможность излечить, инвалидность. Магглы с детства видят эти сложности, родители с детства оберегают детей от малейших травм и крайне настоятельно требуют соблюдения различных правил, понимания причин и последствий. Дети волшебников же видят, с какой лёгкостью всё лечится, как легко снимаются мелкие проклятья, видят вещи, которые откровенно противоречат логике маггла, но являются абсолютной нормой для волшебника.

Лифт опустился к полу Атриума и двери открылись. Мы с незнакомцем вышли, оказавшись в разномастном потоке волшебников, то появляющихся в каминах и спешащих по делам, то уходящих каминами. Или просто медленно бредущих, что-то обсуждая. Здесь, как и на Косой Аллее, не было той жизни, что я запомнил с прошлого посещения, не было разнообразия эмоций на лицах. Все выглядели в той или иной степени обеспокоенными, и даже те, кто стоял поодаль от прочих в кругу товарищей и коллег, смеясь над шуткой или нечто подобное, они прятались за масками весельчаков и балагуров, стараясь разогнать напряжение вокруг.

Мы двинулись к центру Атриума, к фонтанам, а потом пройдём ещё немного до зала с лифтами — тут и идти-то толком больше некуда.

— Квиддич — самый просто и понятный пример, яркий, — незнакомец закончил мысль. — Но не единственных. И таких мелочей набирается очень много, что выливается в непонимание мира вокруг.

— Вы говорите так, словно обладаете подобным опытом в разрушении собственной шкалы ценностей и сборе её обратно, по новым лекалам.

— Может я и сам жил в обычном мире? Может быть я даже магглорождённый — вы не допускаете подобного?

— Вероятность есть, но она мала. Если вы магглорождённый, то на данный момент у вас явно мировоззрение волшебника и их ценности, а судя по манерам, движению, жестам, словам и интонациям, вы далеко не последний человек среди волшебников. Учитывая, что подобные нюансы распространены только среди чистокровных семей, считающих себя аналогом аристократии у обычных людей — вы явно прошли долгий и тернистый путь. Мне прекрасно известно отношение некоторых старых семей к магглорождённым и полукровкам. Кстати, сэр…

Мы дошли до огромного зала с фонтанами и направились к залу с лифтами, как я и предполагал.

— …Почему вы вообще решили со мной разговаривать на подобные темы?

Незнакомец без заминок и пауз начал отвечать, словно знал ответ заранее:

— Долгие годы путешествий оставили свой след. Вернувшись на родину, я хотел бы заняться чем-нибудь грандиозным. Но для этого нужно знать, что происходит в обществе, но куда более важно — понимать происходящее и само общество.

— Разве для этого не подходят более осведомлённые об общественных веяниях волшебники? Различные деятели, политики, влиятельные люди. Или хотя бы те же торговцы — они по долгу службы должны знать всё и обо всём, чтобы прогнозировать и прочее.

— Их мнения в большинстве своём мне и так известны чуть ли не дословно. Но для ясности следует услышать мнение подрастающего поколения, ведь именно вы со своим мировоззрением в скором времени придёте на смену старшим.

Мы добрались до зала с лифтами и зашли в один из них, пустой, нажали на разные кнопки этажей и стали ждать, когда двери закроются. При этом было отчётливо видно копошение огромного числа волшебников на всей дальности обзора вглубь Атриума, гул тысяч шагов и шум сотен голосов.

— Вот вам, мистер Грейнджер, вопрос к размышлению. Как структура, единственная цель которой в момент её создания является контроль за соблюдением Статута о Секретности, превратилась в пристанище для сотен бесталанных отпрысков чистокровных волшебников со всей страны?

— Так уж бесталанных?

— По большей части. Поверьте, моему опыту — никто, хоть сколько-нибудь талантливый, не будет работать в этом бюрократическом аду за сущие гроши. Да, здесь платят больше, чем на должности какого-нибудь мальчика на побегушках у лавочника среднего пошиба. Но пристало ли волшебникам, родословная которых не уместится и на пергаменте стандартной длины, перекладывать бумажки до самого гроба? Где тут волшебство?

— Зато можно гордиться родословной, достижениями предков и спокойно почивать на лаврах их успеха, не прикладывая к собственному развитию ни капли усилий. Ведь к чему развиваться и кому-то что-то доказывать, когда за тебя уже всем и всё доказали предки?

Незнакомец без проблем уловил нотки иронии в моём голосе, вот и еле заметно улыбнулся. Двери лифта закрылись и кабина отправилась в путешествие по этажам подземелий министерства. Первым был этаж незнакомца.

— Эта была интересная беседа, мистер Грейнджер.

— Пожалуй, что так. Хорошего дня.

— И вам.

Всё-таки интересно, кто это? Действительно сильных волшебников я видел… Ну, одного. Дамблдор. Это только если рассматривать именно силу, а не искусность.

Доехав до нужного мне этажа, где располагался магический аналог кадастровой палаты, я вышел из кабины лифта и оказался в не особо-то и людных коридорах с отделкой тёмными породами дерева и почти чёрным камнем. Что же, начнём…

Выяснение нужной мне информации превратилось в забег по кабинетам, отделам и прочее. Через час мне это надоело, и свои просьбы я стал сдабривать звонкой монетой. Опытным путём была подобрана идеальный размер взятки, чтобы сотрудник в том или ином кабинете или отделе не отмахивался от меня требованием о какой-нибудь справке, а делал свою работу. Какая сумма? Один галлеон. Не много, не мало. Не взятка, а вежливая просьба, так сказать. Чёртовы бюрократы.

Потратив на всё про всё семь галлеонов, я в итоге получил на руки список различных земель, которые можно приобрести в частное пользование под жильё. Именно приобрести, а не взять в аренду у Короны. Таких земель не очень много, и они сгруппированы вокруг нескольких посёлков волшебников, или же смешанных посёлков. И они недорогие.

Дело в том, как я понял из обмолвок сотрудников, да и по собственным умозаключениям из бесед учеников в Хогвартсе, что такие земли не особо популярны. Точнее, вообще не пользуются нормальным спросом. Чтобы построить дом, нужны либо большой багаж знаний и сила, либо деньги, чтобы заказать постройку, и деньги немалые. Обладатели таких денег и без того имеют жильё, и новое им не нужно, а рынка именно недвижимости как такового нет в магической Англии. Те, кто обладает знаниями и мощью, зачастую обладают деньгами и жильём — та же ситуация. Те, кто может позволить себе покупку земли «на последние деньги», зачастую не обладают ни знаниями, ни мощью, ни жильём, иначе не были бы в таком плачевном состоянии.

Вот и получается, что земля под жильё — просто неликвид. Большие участки были получены министерством от Короны совершенно бесплатно в далёкие времена установления Статута о Секретности, и до сих пор не разобраны даже на две трети. Другое дело — земли для