Мифы Поволжья - Татьяна Владимировна Муравьева

Образ Эрлика неоднозначен. С одной стороны, он справедливый судья человеческих душ. Душа умершего предстает перед Эрликом, он заглядывает в книгу, где записаны все людские деяния, или смотрит в зеркало, где отражается вся жизнь человека, и решает, должна ли душа отправиться в край вечного блаженства или погрузиться в бездну бесконечных мук.

Но в то же время Эрлик может олицетворять абсолютное зло, в его подчинении находятся многочисленные чудовища — шулмусы, мангасы и другие, которых он посылает на землю, чтобы вредить людям.

Шулмусы — многоглавые чудовища, но могут принимать и человеческий облик и даже превращаться в красивых девушек. У них есть правитель — хан Шара Гюргю. Если человек заблудился в степи, считалось, что его заманили шулмусы.

Яшкулов В. Б. «Эскиз костюма шулмуса в балете А. Маджиева “Окн Тенгр”», 1954 г.

Национальный музей Республики Калмыкия имени Н. Н. Пальмова

Родственный шулмусам персонаж — степная ведьма шулма, сгорбленная старуха с козлиными ногами, у которой вместо кос верблюжьи хвосты. Согласно народному поверью, шулмами становятся женщины, совершившие десять черных грехов.

Разновидность шулмусов — чотгоры, духи болезней. Они похищают у человека душу или, наоборот, сами вселяются в него — и человек заболевает.

В мифологии ойратов мангасы — многоглавые демоны с бычьими рогами и острыми клыками, причем голов у них может быть до девяноста пяти штук. В калмыцких мифах они, как правило, утрачивают многоглавость, но сохраняют чудовищную силу. Победить мангаса можно, уничтожив его душу, которая бывает спрятана в каком-нибудь труднодоступном месте. Мангасы нападают на селения, угоняют скот, похищают женщин, о чем рассказывалось в мифе об Окон-тенгри.

Калмыки, как и другие народы, почитали многочисленных эзенов — духов, хозяев определенных местностей, водных источников, гор, камней и т. д. Эзены живут на земле и могут выступать в качестве посредников между людьми и небесными божествами — тенгриями.

ЖИВОТНЫЕ И ПТИЦЫ

Наиболее почитаемым животным у калмыков был волк. Связано это с тем, что, по преданию, большинство монголо- и тюркоязычных народов ведут свое происхождение от человека и волчицы.

В калмыцком предании о начале древнего и разветвленного монгольского рода чонос («чоно» означает «волк») рассказывается, что в давние времена калмыки вели войну с каким-то могущественным племенем. У одного из воинов была беременная жена, и вот она узнала, что ее муж ранен и лежит в лесу. Не слушая ничьих уговоров, она оседлала коня и отправилась искать мужа, но заблудилась. Женщина родила в лесу ребенка, а сама умерла. Новорожденного мальчика подобрала волчица и выкормила вместе со своими волчатами. Несколько лет спустя в лес пришли охотники. Они убили волчицу, а найденного в ее логове ребенка забрали с собой. От этого мальчика, вскормленного волчицей, и пошел род чоносов. Представители этого рода живут в Монголии, Калмыкии, Бурятии и Китае.

Вероятно, в древности на волков не охотились, почитая их священными животными. До наших дней в Калмыкии сохранилось поверье, что убийство волка в то время, когда в семье ожидается рождение ребенка, повредит здоровью новорожденного.

Древние представления о связи волка с высшими силами, о его магических способностях нашли отражение в сказке о волке-шамане:

В давние времена жили в степи девять волков, а вожаком у них был десятый — волк-шаман. Наступила зима, не стало у волков еды. Спрашивают они своего вожака: «Где нам добыть пропитание?»

Трижды подпрыгнул волк-шаман и каждый раз опускался на лапы мордой на закат солнца. Поняли волки, что это знак, и вслед за своим вожаком побежали на запад. Поздним вечером прибежали к большому озеру, на берегу которого пасся конский табун.

Говорит волк-шаман: «Среди этих коней есть один по имени Ага Тайджи. Надо его отыскать». И стал подкрадываться к табуну. Но остальные волки сказали: «Зачем нам искать именно этого коня, когда можно съесть любого другого?» Поймали они старую кобылу, съели ее и улеглись спать.

А волк-шаман обежал вокруг табуна, потом пробрался в середину, пробежал через табун крест-накрест и наконец нашел коня по имени Ага Тайджи. Прыгнул волк, вцепился коню в ногу. Но конь вырвался и ускакал.

Голодный волк-шаман вернулся к своим товарищам. Волки оставили для своего вожака часть кобыльего мяса, но он отказался от еды и велел немедля покинуть эти места.

Утром пришли табунщики и увидели, что ночью на лошадей напали волки, загрызли старую кобылу и ранили лучшего коня в табуне. Пустились табунщики в погоню за волками, настигли их и убили девятерых, но волк-шаман ушел от погони. Долго гнался за ним главный табунщик и наконец смог хлестнуть плеткой по задней лапе. Захромал волк-шаман, но все же взобрался на высокую гору, куда табунщику было не подняться. Лег волк-шаман на вершине, отдышался и сказал: «Мой хвост, ложись позади меня, мои лапы, ложитесь впереди меня — вы помогли мне уйти от погони». Зализал волк-шаман рану от плетки, однако лодыжка у него навсегда осталась кривой. И с тех пор у всех волков кривые лодыжки.

Формально это этиологическая сказка, которая объясняет характерную форму волчьих задних лап. Но в этиологический сюжет включены отчетливые мифологические мотивы. Волк-шаман — посредник между тремя мирами, его нападение на табун может быть истолковано как проникновение в иной мир, тем более что там ему нужен не любой конь, а именно Ага Тайджи. «Ага» — почтительное обращение к старшему, «тайджи» — древний титул ханских сыновей, то есть имя коня может быть переведено как «царевич». Скорее всего, образ коня-царевича — воплощение какого-то древнего божества, с которым шаман вступает в противоборство, но терпит неудачу. В некоторых вариантах этой сказки указывается масть коня — темно-рыжий, что, возможно, свидетельствует о его связи с солнцем. То, что преследующий волка-шамана табунщик вынужден остановиться у подножия горы, означает, что она находится уже в шаманском мире, недоступном человеку.

Неизвестный автор «Мифическое животное», нач. XVII в.

Национальный музей Республики Калмыкия имени Н. Н. Пальмова

Собака — животное, родственное волку, и к ней у калмыков тоже было особое отношение. Собака с давних времен стала другом и помощником человека. Кочевникам-скотоводам она помогала пасти стада, а в одном из преданий, распространенном у оседлой части калмыков, с собакой связывается развитие земледелия:

В давние времена хлебные колосья были покрыты зерном по всему стеблю, от самой земли, так что из одного колоса пекли целый каравай хлеба. Но среди калмыков была одна женщина, которая