Время в моей власти. Том II: рассказы, мемуары, публицистика, стихи - Геннадий Иванович Атаманов

– А позовём-ка уборщицу Марь- Иванну, она тётка толковая, уже сто лет здесь убирает, может, скажет чего…

Марья Ивановна поглядела на фанеру, подумала, вытерла рот платочком, да и сказала:

А взясти энту фанеру, сделать ероплан, сясти всем – и улететь к чертовой матери!

Однако, анекдот – это еще что, быль куда интереснее! В описываемой Тьмутаракани существовало несколько редакций, в том числе сельская газета, поскольку город-то уездный. В газете, как в любой конторе, имелись «тёплые местечки» : отдел культуры, отдел писем, где норму строк можно выполнить легко, и куда нередко сбивался «блатной» народ. А вот отдел промышленности, сельского хозяйства – проходной двор, здесь оказывался кто попало: и новички, и разные «залётные птицы», когда-то поработавшие, скажем, в областной, краевой газете – но не имевшие большого авторитета – они быстро вылетали сами. Норма 200 строк петитом, в день – она, в общем, невыполнима… Поэтому работали тут по-своему постоянные кадры : всякие ханыги, забулдыги, имеющие несколько классов образования – и университетские дипломы. Объединяло всех одно : вечная привязанность к промышленной (или сельхоз.) тематике – и «зелёному змию». До гробовой доски. До пенсии, кажется, никто и не доживал.

Когда случался черный запой, с многодневными прогулами, забубённый строчкогон тихо вылетал из редакции, отлёживался (случалось – в психушке, с белой горячкой), потом, весь такой провинённый, тихо брёл в другую редакцию. Брали!

Других-то кадров нет, да и кто станет крутиться на такой собачьей работе?! К тому же работа крайне специфическая, никакой журналистикой тут и не пахнет! Нужно «взять информацию», а для этого надо знать людей, зачастую – больших начальников (хотя и мастеров, работяг тоже надо знать; словом, всех знать!) и более-менее складно, так, как требуется для газеты (или радио – разница невелика, только на радио трудозатраты вдвое больше), изложить, написать, произнести.

В общем, люди беспросветно, с утра до ночи, «пахали»: от запоя до запоя. Притом, как бы не крутились, сколько не «гнали» строчек, больше 200 рублей в месяц не зарабатывали. Ну, так… зарплата хорошего работяги где-нибудь в шарашкиной конторе. А молодёжь стремилась к «лесным братьям» – оборонным предприятиям, укрывшимся в тьмутараканском лесу, где даже грузчик (так называемый транспортировщик) получал рублей 300.

Однако, путь к «лесным братьям» нашим забулдыгам-репортёрам заказан: там свои многотиражные газеты, они и «освещали» что надо и как надо… А некоторые из «братьев» вовсе наглухо закрытые – их как бы и нет.

Ну нет так нет, лишними вопросами забулдыжные «мастера пера» не задавались, а день за днём прочёсывали свою «вотчину»: старые советские заводы с прокопченными цехами, чумазыми «пролетариями» в промасленных и драных ватниках, мелкие шарашки типа «Бурводстрой», «Металлургмонтаж»… Особо-то не разбежишься : некоторые предприятия, да и шарашки тоже, почему-то хронически, из года в год, «не выполняли план», были «отстающими». Муторно, господа, всё это излагать, однако изложим – для истории. Ну вот пожалуйста, огромное предприятие : маслосыркомбинат. Огромное! А строк с него можно взять – как от быка молока. В магазины более-менее свободно только молоко и поступало. Ни масла, ни сыра: это уже надо как-то «доставать» – ловить момент, когда привезут, иметь знакомого продавца и так далее.

Другое огромное предприятие : мясокомбинат. Сюда вообще дорога заказана. Закрыта. Мясо, колбаса, тушенка и прочее в магазины не поступает вообще, никакой продавец не поможет. Любой и каждый житель города мясные продукты или ворует – или покупает ворованные. Все это знают, но писать про это нельзя.

Да чего там! Даже швейная фабрика : неподалёку от редакции, большая, в центре города, сотни молодых симпатичных женщин и девушек – а лишний раз туда не зайдёшь. Фабрика шьёт мужские костюмы (притом хорошие), а в тьмутараканские магазины эти костюмы не поступают, их куда-то увозят – черт знает куда.

Так что «вотчина» у репортёров-промышленников весьма ограниченная : всякие машиностроительные заводы-заводики, разбитые, пропитанные сажей, пылью, с такими же мужичишками, «героями труда», да всякие шарашкины конторы.

Сейчас, в 21-м веке (раньше писали: ХХ век, так же, как ХХ съезд КПСС…) некоторые наивные граждане, не знающие, что такое советская власть, советское время, или забывшие (как и забывшие, какое такое мясо они дома на ужин кушали) любят нахваливать прежнее время, тогдашние порядки. Дескать, чуть не всё бесплатное, всем всё давалось, выдавалось, предоставлялось. Да, какие-то плюсы имелись, но в общем всё – дико, глупо, серо, бестолково – и насквозь лживо!

Всё беспросветно? Ну что ж, пожалуй так. Разумеется, были и счастливые люди : любовь, хорошая работа, удачная судьба…

При этом наш герой – отнюдь не «демократ» и не «либерал». Он просто ясно видит, что прежняя «левая» демократия сменилась на «правую» демократию. А люди… Люди, как всегда, пешки в большой игре. Увы…

А к стихам мы еще вернёмся, вернёмся, автор не теряет магистральной линии повествования!

Надо сказать и о начальниках-редакторах : кто они, откуда, как попадали на высокую (номенклатурную!) должность? Хороший оклад, немалая власть, быстрое решение всех житейско-бытовых проблем, прежде всего – «квартирный вопрос». Свобода. Вхождение в круг первых городских начальников, чиновников.

Попадали… Попадали как попало. Точнее, попадал кто попало. Самым надёжным методом «отцы города» считали выдвигать кого-нибудь из местных кадров, каких-нибудь инструкторов горкома партии или горисполкома. Но уж если человек попал «на место», то сидел многие годы, десятилетия – и вообще до пенсии. Назначили однажды молодую женщину из отдела культуры, которая вместо радио говорила радива. Все журналисты обалдели. Однако эта дама так до самого ухода на «заслуженный отдых» и просидела на своём месте. Несмотря на кличку : Таня-дура.

Правда, однажды редактором городской газеты назначили мужика, которого… Ну, не должны, вроде, назначать. Однако он имел диплом Литературного института! Литературой он почти не занимался – занимался журналистикой. И «отцы города» не устояли … перед экзотическим дипломом.

Но вообще люди это были сложные, тяжелые… дубоватые. Неординарная личность на редакторскую должность попасть не могла!

Припомнилось нашему герою… Устроился он в одну журналистскую контору, и решил ему как-то позвонить приятель. Трубку подняла редакторша…

– Я потом весь день плевался и матерился! – рассказывал приятель. – До чего же гадкий тон!..

А ведь она ничего особенного и не сказала – чего тут говорить?

Один только тон голоса!..

Но эта баба вообще-то «сталинской закалки», черт знает кто – и безо всякого диплома. Разумеется…

Но