Полное собрание стихотворений и поэм. Том II - Эдуард Вениаминович Лимонов

Сумасшедшая зимняя муха

ползает по шнуру у зеркала,

где глядит на себя Казарин студент.

Но это всё случилось, а после уже студент и идёт

Уже и дни кой-какие пролетели

В воздухе птичка клюёт

Двое столкнулись, оторопели…

Дальше пошли… замутнён уже день

каким-то количеством вечера.

«Легко… спокойно……»

Легко… спокойно…

в горы ли сбегаешь

или с гор ты возвращаешься назад

ты в этом мире

ничего не понимаешь

и говоришь, как нормы повелят.

«Разрушил я Данте, разрушил Петрарку, Боккаччо…»

Разрушил я Данте, разрушил Петрарку, Боккаччо

Сказал, что плохая теперь их игра началась

Что нужно иное, что этого мало и скучно,

что люди развились и стали как звери они.

Поставил в упрёк я и Данте, Петрарке с Боккаччо

Большую громаду и целые возы пустот

А что же иное в замены сумеет годится

Какое такое и кто это нам подберёт…

«По вечерам очерчивая плоть…»

По вечерам очерчивая плоть

К вам тень ещё прибавится глухая

А сучья тянутся, чтоб звёзды наколоть

и от земли отходит мгла сырая.

но белый камень, кажется, один

и никого к себе не прибавляет

Сидит на нём сверну́тая змея

и всю полночность слабо озирает…

«Вот русский человек, как воск…»

Вот русский человек, как воск

лицом всю улицу перечеркает

Я вижу, на витрину он взглянул

где стая сумок кожаных витает

Потом направился он впереди

заметив вывеску еды напротив

и чёрные навек звучат шаги

как бы в историю он входит.

Отведена им набок дверь

и запахи толпой бежали

и пар косматый белый зверь

его окутал при начале.

Потом уже стоя в ряду

других же, есть что собирались

от пара он совсем отлез

и глаза свободно разбирались

Закуску с рыбою берёт

и вслед за ней суп белёсый

и мясо на картошечном полу

лежит тарелку попирая косо

и заплатил он за еду всю разом

и высмотрел свободный столик

сел, обложился, зачерпнул

и на горячее подул.

Так вечером, немолодой

он ел и думал о всех близких

о жизни большей частью прожитой,

о положениях своих о низких.

Вот русский человек, как воск

он прекратил жеванье

и смотрит голову набок

на нечто, чему нет названье.

На бестелесное, на то,

что на стене ему явилось

на той завешанной пальто

людей, которых много рассадилось.

«Либо я крах потерпел, или же я…»

Либо я крах потерпел, или же я

самые лучшие дни проживаю.

Но не пойму, почему это я

только куда лишь придя — убегаю.

Я незаметно стараюсь уйти,

чтобы меня не позвали, не взяли

Тихо иду по пустому пути

слабо зовущего сонного сада

Разные строки из книг, что желтей

воска и солнца, так стары

Господи, может быть, я их святей

или же я столь усталый…

«В горячо обнажённых квартирах…»

В горячо обнажённых квартирах

и бурлит, точно в сотах, еда

Тут колония наших рабочих

по дороге течёт на завод

По залитой водою дороге

молодые и старшие шли

обросли у них очи туманом

занавесило разум у них,

на мозгу их песчинки повисли,

оттого и идут, как поток

от колонии наших рабочих

на завод по одной из дорог

и другие их тучи подняли

подвигают в пределах своих

и большой и железный продажный

обнимает их мясо завод.

«Был сын студент, задумчиво чертил он…»

Был сын студент, задумчиво чертил он

убрав посуду со стола, болты

Противно в комнате и неспокойно было

и только тушью пахло хорошо.

За занавеской мама закрывалась

и в пену погружала их бельё

история их вовсе не касалась

они жили и делали своё.

Уж лысоватый сын пошёл учиться

Теперь учился крепко, нелегко

Он книги вычитал в колонном зале

у библьотеки, что был высоко.

По крайней мере, руки выдавали

Однажды пригласил меня он в дом

и я зашёл и был в большой печали

и успокоиться не мог потом.

Мне эти люди нудно вспоминались

Как запах старого у них борща

и чертежи, что хлебом натирались,

от жирных пятен добела треща.

Бродяга

И за тыщей следов знаменитого хвойного друга

впереди, позади расстилалась иголок пустынь

Как безумные псы, мы бежали, бежали, имея

впереди, позади только хвойную ель и снежок.

На отдельном отрезке древесного тихого мира

поселившись однажды, я не смог усидеть

Подниманием рук я приветствовал горные цепи

Их увидел я там, где окончились леса столбы.

Я недолго держался, костёр зажигая и греясь,

Всё равно эти горные цепи пробили мой глаз

Как-то утром, селёдку в запасе имея

вместе с хлебом ступил я и, не оглянувшись, пошёл

и не встретил народ меня, не было криков

лишь у тихих отрогов произрастала сосна

да по тихим пещерам ютились какие-то звери

убегали, не дав мне себя рассмотреть.