Суждения и Беседы - Конфуций

43. Юань-жан сидел по-варварски на корточках, поджидая Конфуция. Философ сказал: «Кто в юности не отличался послушанием и братскою любовью, возмужав, не сделал ничего замечательного, состарился и не умирает, – тот разбойник (т. е. человек, вредный для общества»), – и при этом ударил его палкою по лодыжке.

Говорят, что Юань-жан был старый приятель Конфуция; у него умерла мать, и он, вероятно, пришел к нему за помощью; но его непочтительная поза вызвала со стороны Конфуция упреки в варварстве.

44. Когда мальчик из деревни Цюэ докладывал, то некто спросил Конфуция: «Преуспевает?» Философ отвечал: «Смотря на то, что он занимает место с нами, идет со старшими рядом, я думаю, что он не стремится к преуспеянию, а желает поскорее достигнуть совершенства».

Толкователи полагают, что мальчик был докладчиком у Конфуция. В его поведении хотя и усматривается нарушение правил приличия – что он держал себя со старшими, как с равными, но Конфуций, говорят, допускал это, чтобы дать мальчику возможность присматриваться к людям и изучать их образ действий и манеры.

Глава XV. Вэйский князь Лин-гун

1. На вопрос вэйского князя Лин-гуна о военном деле Конфуций отвечал: «Дело жертвоприношений мне известно, но военного дела я не изучал». На следующий день он пустился в путь.

Лин-гун был беззаконный государь и вдобавок замышлял войну. Как сторонник мира и науки, Конфуций отвечал ему, что военного дела он не изучал и, чтобы показать князю свое неудовольствие, на другой же день оставил его царство.

2. Во время истощения запасов продовольствия в царстве Чэнь ученики Конфуция заболели от голода и не могли подняться. Тогда Цзы-лу, в досаде явившись к Конфуцию, сказал: «Видно, и благородный человек бывает в стесненном положении!» Философ отвечал: «Благородный человек строго соблюдает себя в стесненном положении, а подлый (низкий) делается распущенным (т. е. способным на беззакония)».

Другой перевод: «Конечно бывает, – ответил Философ, – но подлый человек, когда бывает в стесненном положении, то делается распущенным».

3. Философ сказал: «Цы, ты считаешь меня многоученым и знающим». Тот отвечал: «Конечно. А разве нет?» «Нет, – сказал Философ, – я одним все связываю».

Мудрость истинного мудреца заключается не в обширной учености и многознании, а в том, что он одним законом связывает, объединяет все.

4. Философ сказал: «Ю, знающих добродетель – мало».

Под именем добродетели здесь разумеются справедливость и законы, присущие всем явлениям и предметам видимого мира.

5. Философ сказал: «Управлявший Вселенной без деятельности – это ведь был Шунь? Что ему было делать, как не сидеть на троне с самоуважением [обратив лицо на юг]?»

Полнота совершенств таких мудрых людей, как Шунь и его предшественник, просветила народ в такой степени, что он сам исполнял все требования нравственного закона, не ожидая с их стороны никакой деятельности, никаких приказаний. Кроме того, у Шуня были достойные чиновники.

6. Цзы-чжан спросил: «Как сделаться известным?» Философ сказал: «При искренности и верности в слове, твердости и благоговении в деятельности и в царстве дикарей можно преуспевать (сделаться известным). При отсутствии этих качеств, хотя бы даже в близком соседстве, разве можно преуспевать? Когда стоишь, представляй, что они (эти качества) предстоят пред тобою; когда находишься в экипаже, представляй, что они опираются на ярмо, и тогда преуспеешь». Цзы-чжан записал эти слова на поясе.

7. Философ сказал: «Какой прямой человек историк Юй! Он был прям, как стрела, как в то время, когда в государстве царил закон, так и во время беззакония. Какой благородный человек Цюй-бо-юй! Когда в государстве царил закон, он служил, а когда в нем царило беззаконие, то он скрывал свои убеждения в своей душе».

Юй был вэйский вельможа по имени Цю, который, не имея возможности рекомендовать достойных людей и удалять недостойных, продолжал увещевать своего государя даже по смерти (своим трупом). Дело заключалось в следующем: Юй настойчиво рекомендовал князю Линь-гуну некоего Цюй-бо-юйя, как человека достойного, и советовал удалить Ми-цзы Ся как человека негодного. Но его советы и настояния не были уважены. Чувствуя приближение смерти, он завещал сыну поставить свой труп у дверей, вместо того чтобы выставить его на западной стороне крыльца, как того требовал обычай. Сын исполнил волю отца. Князь Лин, прибывший для выражения соболезнования, увидя труп у двери, был удивлен этим. Но когда сын Юйя объяснил ему, в чем дело, то князь, сознавая свою вину, немедленно принял на службу Цюй-Бо-юйя и удалил Ми-цзы Ся.

8. Философ сказал: «Не говорить с человеком, с которым можно говорить, – значит потерять человека; говорить с человеком, с которым нельзя говорить, – значит потерять слова. Умный человек не теряет человека и не теряет слов».

9. Философ сказал: «Ученый с твердою волею, направленною к гуманным целям, и гуманист не стремятся сохранить жизнь во вред гуманизму, а жертвуют собою для сохранения в целости последнего».

Под гуманистом понимается человек совершенных добродетелей, так как гуманность есть Summa summarum всех добродетелей, т. е. то, что составляет человека.

10. На вопрос Цзы-гуна о том, как сделаться гуманистом, Философ сказал: «Ремесленник, желая хорошо исполнить свою работу, должен предварительно непременно оттачивать свои инструменты. Живя в известном государстве, служи его достойным сановникам и дружись с его гуманными учеными».

11. На вопрос Янь-юаня о том, как устроить государство, Философ сказал: «Руководствоваться счислением времени династии Ся; ездить в колеснице династии Инь; носить шапку династии Чжоу; употреблять музыку шао с пантомимами; исключить чжэнский напев и удалить льстецов, потому что первый сладострастен, а вторые – опасны».

Три династии: Ся, Шан и Чжоу – начинали свой год в разное время. Ся начинала свой год с месяца под циклическим знаком Инь, так как под этим знаком родился человек; Шан – с Чоу, под которым, говорят, появилась земля, и Чжоу – с Цзы, под которым появилось небо. Луна под знаком Цзы приходится на 11-ю луну, в которую бывает зимнее солнцестояние. Конфуций отдает предпочтение сяскому времясчислению, потому что время предназначается для деятельности, которая начинается с появлением человека. Иньскую колесницу Конфуций предпочитает по ее простоте и солидности, тогда как при Чжоу ее стали уже украшать золотом и яшмою. Чжоускую шапку он предпочитает, потому что по своему совершенству она более прилична торжественным случаям, при которых она надевалась, и притом, как вещь малая, не разорительна. Музыка «Шао» считается самою прекрасною и совершенною. В объяснении по поводу музыки