Буду ведьмой - Лия Романовская

— С чего ты взял? — голос удивился и снова засмеялся, — Нет, ты спишь. А это всего-навсего твое подсознание. И сейчас именно ему предстоит сделать выбор.

— Какой выбор?

— Чего ты на самом деле хочешь?

Ярослава

А чего я хочу? Ну ясень пен, как говорил Анатоль Петрович в той, еще доведьминой жизни, я хочу и дальше оставаться в Парадизе. Хочу, чтобы рядом всегда были бабушка с котом. И чтобы они были здоровы и жили много-много лет. Еще хочу, чтобы мой магазин процветал, мне нравится чувствовать себя бизнес-ведьмой. А еще… а что еще?

— Кхм… я вообще-то только про графа спрашивала. Насчёт остального — это к другим Богам.

— А, упс. Ну тогда как договаривались. Развенчание с Вэлимиром Д`Орвилем.

— Точно?

— Да. Конечно, точно, разве есть какие-то сомнения?

— Прям уверена?

О, Синергия!

— Да уверена я, уверена. Граф меня не любит, так какой смысл нам продолжать всё это?

— Ну ладно-ладно, чего ты… развенчать так развенчать.

Трибли-трабли-бум…

— Погоди!

— Ну что еще? Мешаешь!

— А времени на подумать нет?

— О-о-о… нет! Решать нужно сейчас! Я тебе Богиня или кто?! И так скажи бабушке спасибо, что я вообще взялась за это всё.

— Бабушке?!

— А ты как думала? Неужели я каждому дураку являться буду?

— Прости… всё, я готова. Развенчивай.

— Хорошо. Трибли-трабли-бу…

— Стой!

— Ну что ещё?!!!

— А… а это больно?

— Да тьфу на тебя! Свободна!

Бум!

Очнулась всё там же, на траве, слегка пропитанной нашей с Вэлимиром кровушкой. Голова немного кружилась и я решила ещё немного поваляться. Куда теперь мне торопиться?

Кольца на пальце больше не было, остался лишь легкий след от его недавнего присутствия. Жаль, оно было очень красивое.

— Ты как? — неуверенно спросил, лежащий тут же, граф.

— Нормально. А ты?

— Тоже.

Помолчали.

Солнце уже клонилось к закату, надо же сколько мы проспали. Наконец, граф поднялся с земли и дал мне руку, чтобы помочь встать. Тело затекло и нещадно болело, словно пронзенное тысячью невидимых иголочек. Ой как неприятно-о-о…

Молча вошли в вечерний город. Как же жаль, что всё так закончилось.

— Ну прощай?

Вэл неуверенно протянул ладонь.

— Да… прощай, — я быстро пожала её, и, не оборачиваясь, понеслась прочь.

Кончено!

Бабушка

— Раздавай, Барон.

Котеечка мой сладенький по-быстрому раскидал картишки и я, залпом осушив бренди одна тысяча восемьсот пятнадцатого года рождения, именно того года, когда еще я справляла свой восемнадцатый день рождения и мы так знатно упились всем курсом в Академии магии Объединенного Альянса, да… так вот, я осушила красновато-золотистый бренди и попросила своего сердечного друга, а с недавних пор и мужа, сыграть со мной в партиечку «дурака».

Однако Барона по определенным причинам в игру пускать не стали, так как его слабость прятать карты в сапоги или шляпу известна всем издревле — Бароша исполнял обязанности крупье.

— А что там, дорогуша, с нашей девочкой? — поинтересовался мой блудный фамильяр, вновь наполняя рюмки до краёв.

— А что с ней может быть?

Скосив левый глаз, обнаружила, что кто-то мухлюет. От кота, старый, набрался что ли? Но, конечно же, я не стану заострять внимание на такой мелочи.

Потому что я смухлевала уже давным-давно… Хехе…

Тем более, что любовь дороже карт. Не так ли?…

— На будущий год ждать ли к нам в гости?

Ммм… дама или туз, туз или дама?

— На будущий год навряд ли. Однако не в том положении…

Ага! Дама таки!

— Барон, налей-ка победительнице еще несколько капель лекарства!

Эпилог

— Барсик! Ба-а-арсик!

Тишина.

— Ба-а-а-арси-и-и-ик!!!

Да где вы все есть-то?

— Йори-и-ик!

Да ну вас, трусы!

Кряхтя, поднялась со своего места, и поковыляла на кухню. Конечно, в целом доме не нашлось никого, кто мог бы подать бедненькой, толстенькой, несчастненькой мне хотя бы один кусочек сла-а-аденькой селё-ё-ёдочки с пломби-и-ирчиком. И ведь не боятся, что всех на фиг испепелю. А я могу, да. У меня настроение переменчивое, я теперь сама за себя не отвечаю.

Ух, как тяжко-то…

Кстати, а я что, так до сих пор ничего вам и не рассказала?

Ну надо же… Хотя в этом ведь нет совсем ничего удивительного, память, знаете ли у нас, у беременных такая, что не всегда помним, какое сегодня число.

В общем слушайте…

Спустя где-то неделю после того обряда развенчания в лесу, в мою дверь постучали. Я честно не подозревала ничего плохого. Открыла.

— Ты?!

— Я!

— Но… но зачем?

— Я кажется люблю тебя!

— Кажется, или любишь?

— Люблю.

— Ну проходи…

Вэлимир упал на колени, вручив изумленной мне в руки охапку цветов, и достал из-за пазухи кольцо.

— Выйдешь за меня?

— О да!

Что, не верите, что так всё и было?

Хм… ну и правильно. Потому что всё было совсем не так.

Спустя где-то неделю после того обряда развенчания в лесу, в мою дверь постучали. Я честно не подозревала ничего плохого. Открыла.

— Ты?!

— Й-аа!

Вэлимир завалился на бок, протягивая изумленной мне в руки какой-то потрёпанный веник и достал из-за пазухи кольцо.

Из проволоки.

Мать моя женщина!

— Вы-хди з меня, — пьяно улыбнулось это чудовище.

Да тьфу на тебя! Втащила этого недомага в дом, подальше от любопытных взглядов соседей.

— Я, даже если бы и была такой дурой, за алкоголика не вышла бы.

— Й-а ннне акло алок кало-голик, вот! У мня