Суд да дело. Судебные процессы прошлого - Алексей Валерьевич Кузнецов

Георгий Шервашидзе с женой

Решительным шагом Спасовича стало приглашение в качестве эксперта защиты выдающегося специалиста в области судебной медицины, доцента юридического факультета Петербургского университета и заведующего кафедрой судебной медицины Военно-медицинской академии Ивана Максимовича Сорокина. Тот весьма резко оценил работу тифлисских медиков. Он даже получил от суда замечание за реплику: «Если бы с такими познаниями ко мне явились на экзамен мои студенты, то я им поставил бы неудовлетворительные оценки». Конечный вывод Сорокина, подробнейшим образом обоснованный им годом позже в специальной брошюре, состоял в следующем: он категорически не видит ни малейших оснований для сомнений в том, что Нина Андреевская захлебнулась, купаясь в реке: «В двух шагах от берега, где купалась Андреевская, находится водоворот, глубиною около четырех аршин (около 2,85 м. – А.К.); по всей вероятности, вошедши в воду, она попала в этот обрыв, и так как не умела плавать, то тотчас же захлебнулась и была увлечена быстрым течением воды. Андреевская, как особа очень полная, вероятно, осталась на поверхности и поплыла по течению без всяких затруднений; странно вовсе не то, что Андреевская не пошла ко дну, а то удивительно, как могло родиться недоверие к этому факту ввиду заявления рыбаков, что свежий труп Андреевской плыл по течению реки…»

Выступление Спасовича по делу братьев Чхотуа в заседании Тифлисской судебной палаты в конце ноября 1878 года сегодня изучается как выдающийся образец судебного красноречия.

«…Одной из лучших его речей является речь по делу об убийстве Нины Андреевской. Здесь умело и правильно распределен обильный доказательственный материал. Эта речь показывает большую подготовительную работу адвоката перед выступлением в суде. Обращает на себя внимание та часть выступления В. Д. Спасовича, где он полемизирует с медицинскими экспертами. Эта полемика свидетельствует о глубоком знании большого количества работ, посвященных специальным вопросам медицины. Несмотря на то, что в отдельных местах речь перегружена излишними подробностями, она является образцом глубокого и обстоятельного анализа судебных доказательств. Речь эта имеет большой теоретический и практический интерес, она свидетельствует об исключительно умелом оперировании косвенными доказательствами».

Сборник «Судебные речи известных русских юристов»

Характерно, что Владимир Данилович пошел тем же путем, что и его тифлисский предшественник – детальный, лишенный какой-либо цветистости разбор версии обвинения, построенный на строгой логике. Правда, было одно существенное отличие: Спасович гораздо четче выстроил свою защитную линию, которая в конечном итоге сводилась к доказательству естественной смерти Нины Андреевской в результате несчастного случая. «Я заявил, что, сообразуясь с условиями устройства и производства суда, я мог бы с полным основанием стоять на этой почве и, допуская, что могло совершиться удавление, утверждать, что виновность в нем подсудимых не доказана, не доказано их участие, что Нина А. может быть убита, но не они убийцы, что неведомые люди могли проникнуть в сад, спуститься в нем и сбросить с обрыва свою жертву в воду, что могли сторожить ее, когда она вошла в воду и стала купаться, и тогда ее удавили, и мало ли можно сделать подобных предположений, не совсем правдоподобных, но физически не невозможных. Но, господа судьи, я от этого средства отказываюсь, я его откидываю, как ненужное, я на ваших глазах сжигаю мои корабли.

Я становлюсь прямо и без колебаний на точку зрения суда и усваиваю себе следующую дилемму: 1) либо Н. Андреевская утонула случайно, и тогда уголовному правосудию нечего делать; 2) либо она убита и брошена потом в воду, но убита не кем иным, как домашними, и тогда в числе этих домашних были или как подстрекатели, или как физически виновные, или, по крайней мере, как пособники и укрыватели Д. Чхотуа и Габисония, но не Н. Чхотуа, который мог, по мнению суда, ничего не знать о преступлении и о котором мне придется говорить особо, по поводу прокурорского протеста. Поставив эту дилемму, я разрешаю ее прямо и ставлю как тезис, который я должен доказать и который я надеюсь доказать, тезис, в полной истине которого я глубоко убежден и который для меня яснее белого дня, а именно что Н. Андреевская, купаясь, утонула и что, следовательно, в смерти ее никто не виноват. Чтобы доказать этот тезис, пойдем за трупом Н. Андреевской с того момента, когда он отыскан в Караязе, проследим обратно тот путь, который был пройден этим трупом, дойдем до места на площадке, где найдено ее платье, до минуты, когда она рассталась с матерью, и до предшествовавших ее исчезновению обстоятельств, и при этом разборе фактов будем перебирать, как зерна в четках, все те из них, которые нанизаны одно на другое, как обвиняющие подсудимых улики. При разборе я надеюсь вас убедить, что ни одна улика не уцелеет, все они раскрошатся в мелкий песок; одни из них из фактов обратятся в противное тому – небылицы, другие получат смысл безразличных, третьи – сомнительных, и весь искусственно построенный замок обвинения превратится в марево, в мираж».

Так оно, в общем-то, и получилось. В чем Спасович, безусловно, превзошел молодого князя Орбелиани, так это в убедительности раскрытия полицейских махинаций на следствии и в оспаривании выводов экспертизы. Ему удалось вскрыть механизм, которым пользовались тифлисские «пинкертоны» в работе со свидетелями, и убедительно доказать ангажированность следователей, которые кто-то из карьеристских соображений, а кто-то под влиянием глубокого внутреннего убеждения в правильности версии убийства фактически фальсифицировали ряд важнейших показаний. Что касается заключений судебных медиков, то Владимир Данилович со ссылками на тогдашние европейские светила калибра Каспера, Майра и Тардье вслед за И. М. Сорокиным продемонстрировал крайнюю шаткость их выводов.

Развязка

Несмотря на убедительную работу эксперта и адвоката, судебная палата оставила приговор без изменения. Сегодня нам трудно понять, почему это произошло. Несомненно, решение окружного суда, подтвержденное судебной палатой, было неправильным: насколько мы можем судить, виновность Давида Чхотуа и повара Габисонии не была однозначно доказана в судебном заседании, и весомые сомнения в этой виновности нам сегодня очевидны. Весьма вероятно, была допущена судебная ошибка…

Баронесса Варвара Мейендорф, урожденная Шервашидзе, дружившая с сестрами Андреевскими и знавшая Чхотуа, в своих воспоминаниях писала: «Но, к сожалению, несчастный Чхотуа не смог предоставить никакого алиби, и, так как ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения в том, что произошло именно убийство, он был приговорен к ссылке на 20 лет в Сибирь. Через много лет реальный убийца на смертном одре признался в преступлении, и