Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 1 - Таня Некрасова

Джим увидал товарища среди шкафчиков и назойливой тучей подплыл к нему, хихикая, точно икая. Желание что-то выболтать распирало его, растрясало живот, как пудинг, и Эдвард понял — это не к добру.

— Приветствую, дружище! — воскликнул Джим, и его глазенки за стёклами очков заметали таинственные искры. В действительности Джим не был Эдварду другом, хотя любил злоупотреблять значащими обращениями вроде «дружище», «друг мой», «приятель».

— Привет, Джим, — вежливо, но сухо ответил Эдвард, укладывая расчёску в сумку, чтобы не услышать в свой адрес дурацких сравнений с девушкой и комментариев по типу: «Принцесса наводит марафет?» Пускай Джим и избегал таких шуток, ведь сам страдал от чрезмерного внимания общества, Эдвард выработал у себя подсознательную привычку подстраховывать себя всегда и везде — никогда не знаешь, в какую издёвку люди вывернут человеческую обыденность.

— Ну и что на этот раз? — Джим встал в позу, поставив руки в бока и вскинув любопытный курносый нос.

У Эдварда от него волосы повскакивали дыбом.

— Что ты имеешь в виду? — искренне негодовал он.

— Ты ведь спецально не пришёл на первую пару, да? Боялся столкнуться с… — Джим позыркал влево и вправо, глянул себе за спину и, понизив громкость голоса до шёпота, закончил — так неопределённо, что вся эта напускная таинственность того не стоила: — ними?

— С кем?!

— Блин, Эдвард, я как со стенкой говорю! Я про… тех, ну… про этих! Короче! — Джим прижал своим широким задом банкетку, едва не катапультировав с неё Эдварда. Пыхтя, будто хакер, взламывающий сложный код, он пролистал кучу снимков в своей фотогалереи на телефоне: была у него причуда делать фото всего, что странне вилки, и затем выискивать в вещах взаимосвязи и распевать Эдварду о тайных заговорах и масонских происках. От дня тринадцатого июня, сотрясшего умы по всему земному шару, фантазия, кажется, начала выливаться из него не просто увлечением, а настоящим безумием. Такого мнения был Эдвард, когда Джим показал ему изображение внушительных габаритов черной машины с квадратным кузовом.

— Потрясная! — вскинул он плечами, не вразумумея причин, по которым Джим может смотреть на него как на злодея.

— Ты придуряешься?

Эдвард проигнорировал Джима, наклоняясь, чтобы обуться и скорее уйти. Из-за кое-чьего болтливого языка завтрак всё-таки не состоится.

— И куда ты собрался? — запротестовал Джим, силой усаживая товарища на место. Противостоять Джиму, будучи в разных весовых категориях, — затея опасная и бесполезная. — Ты знаешь, чья это машина?!

— Хм-м, нет. А должен?

Джим патетически всплеснул руками, словно переигрывающий актёр театра.

Выхаживая взад-вперёд и гипнотизируя Эдварда, он тихо, но визгливо восклицал:

— Это транспорт британских военных! Видишь! — Он заводил экраном телефона перед глазами Эдварда, — у них на задней двери знак федеральной правительственной организации.

— А-а, а я тут при чем?

— Они припарковали свою машину на стоянке колледжа!

— И… и что это значит?

— Пф! — Джим схватился двумя пальцами за переносицу и пробормотал ругательства. Он был похож на кипящий чайник, у которого ходит ходуном крышка: — Друг мой, ну не тупи ты, пожалуйста! Военные в колледже! Вот что это значит! Стоит ли мне говорить из-за кого?. . .

Намек был ясен как день, хотя сегодняшний день справлялся со своей задачей неважно. Разговор с Джимом так напугал Эдварда, что тот весь семинар оставался нем.

И так случилось, что к концу занятия, его страхи нашли себе применение. Из динамика вещателя раздался долгий гудок — предшественник сообщения:

— Эдвард Лэйд, немедленно поднимитесь в кабинет ректора!

Сообщение повторилось три раза мужским голосом, в котором узнавался сам ректор.

Джим пихнул Эдварда локтем в рёбра и хмыкнул — уж больно довольный обстоятельствами. Эдвард, конечно, был рад, что теория заговора, выдуманная товарищем подтвердилась. Но можно же было сказать, что нибудь и в поддержку, а не только:

— Я же говорил!

Тем же часом на Волкер-стрит Ацель колдовал над формулой, преуспевая — судя по ухмылке, переодически вырастающей у него на лице, — и не подозревал, что его судьба в руках у шестнадцатилетнего студента совсем не умеющего врать!

— Эдвард Лэйд двухтысячного года рождения, уроженец Соединённых Штатов, Маунтин-Хом, штат Бакстер. Переехал в Станвелл в 2011 году. На нынешний момент опекуном является Лилит Молл, Лэйд — при рождении, она же сестра Рут Лэйд — родной матери обучающегося. Отец неизвестен.

Офицер Фицман захлопнул папку с личным делом и выкинул вытлевшую сигарету в окно, уничтожая следы табака, поскольку курить внутри учреждения, а уж тем более — за рабочим столом ректора, — строго воспрещалось.

— Я ничего не упустил? — Он оскалился, как волк перед добычей. Его взгляд был хищным, тон, с которым он обращался к Эдварду, хрипел, почти рычал, а от форменной военной куртки с кучей карманов валил животный запах пота, не перебиваемый даже табачным зловоньем.

У Эдварда было всего два варианта — смотреть в глаза этому зверю в человеческом обличии или опустить взгляд на свои руки. В последнем случае взор его неустанно натыкался на загадочное оборудование, что почему-то расширяло злачную улыбку офицера, а юношу стращало с новым импульсом.

Со страху у Эдварда отнялся язык и на вопросы он отвечал с задержкой, а то и вовсе обходился немыми кивками и мотанием головой, как сейчас.

— Тебе известно, зачем я вызвал тебя на разговор, Эдвард Лэйд? Нет? Ай-ай, неувязочка! Весь колледж в курсе, что ты дружишь с демоном, а ты мне тут башкой вертишь?

Ответ Эдварда был тише ветра:

— Демонов не существует…

Глупая фраза! Очевидно, что имел в виду под «демоном» офицер.

— Зато существуют пришельцы! Да-а, — протянул он, — и те и другие очень похожи. Они приходят, чтобы осквернить людей. О, рассказать, что будет, если я выясню, что ты прикрываешь пришельца? Это, Эдвард, преступление, которое приравнивается к госизмене! — Офицер Фицман бросил Эдварду под нос книгу «Уголовный Кодекс Британии» — не с мыслью, что тот примется изучать законы и одумается, а так… в качестве «кнута». «Пряниками» офицер не оперировал.