Брусиловский прорыв. 1916 год - Максим Викторович Оськин

К сожалению, руководство Ставки пошло на поводу у главкозапа. Алексеев превосходно знал, что армиями Северного фронта командует точно так же отказывавшийся в свое время от летнего наступления А. Н. Куропаткин. Алексеев понимал, что благоволение императора Николая II к А. Е. Эверту и А. Н. Куропаткину огромно. Поэтому Алексеев позволил перенести удар под Барановичи, хотя превосходно сознавал, что подготовка прорыва сильно укрепленного неприятельского оборонительного фронта требует длительной подготовки.

А. А. Брусилов и вверенные ему войска готовились к производству прорыва более полутора месяцев, а ведь австрийская оборона и в смысле укреплений, и в смысле стойкости защищавших эти укрепления войск была хуже германской. Представляется, что генерал Алексеев подозревал, что штаб Западного фронта готовился к прорыву на виленском направлении спустя рукава, что так или иначе грозило неудачей. А так можно было бы попытаться опрокинуть врага совместными усилиями огромного в численном и техническом (по русским меркам, конечно) отношении Западного фронта и уже испытавшего опьянение победой Юго-Западного фронта.

Таким образом, А. Е. Эверт сразу же, как только на Юго-Западном фронте была одержана крупная победа, свел на нет оперативно-стратегическое планирование Ставки. И если Алексеев не сменил Эверта тотчас же, то значит, имел для этого основания: приязнь императора была выше военного искусства. С другой стороны – как мог М. В. Алексеев ставить успех всей кампании в зависимость от прихоти одного человека – А. Е. Эверта? Разве было не проще немедленно сместить главкозапа, чем проводить перегруппировку армий целого фронта под Барановичи?

На первый взгляд, А. Е. Эверт, не веривший в успех наступления и признававший только стратегическую оборону (это говорит о чрезвычайной ограниченности кругозора генерала Эверта как полководца, ведь наступление было необходимо как воздух шатавшейся под бременем войны русской монархии) все-таки согласился наступать. Однако, начиная с конца мая, как только обозначился громадный успех на Юго-Западном фронте, главкозап перешел к постоянному выпрашиванию все новых и новых отсрочек. Алексеев, надеясь подстегнуть Эверта, указывал 2 июня: «Достижение успеха в пинском направлении имеет столь важное значение на дальнейшее развитие операции соседа от Ковеля, что надлежит выполнить все, могущее обеспечить силу удара»[204].

Как говорилось выше, первоначально подготовка главного удара производилась на виленском направлении, чтобы действовать совместно с армиями Северного фронта, которым командовал еще более пассивно настроенный, нежели сам генерал Эверт, А. Н. Куропаткин. Как отмечалось в документе «Описание тыла противника перед армиями Западного фронта», «виленское направление угрожает тылу всего германского фронта в северо-западном крае. Развитие успеха в этом направлении заставит противника очистить нашу территорию до линии Немана и приблизит нас к государственной границе Германии… [виленское направление] является кратчайшим из всех направлений Западного фронта».

Успех же Юго-Западного фронта вынуждал Западный фронт переносить свои усилия южнее Полесья, в общем направлении на крепость Брест-Литовск. Соответственно, Эверт тут же пожаловался в Ставку о неподготовленности наступления для содействия своему южному соседу, Юго-Западному фронту. А для новой подготовки, естественно, требовалось дополнительное время. Ставка не сумела настоять на уже подготавливаемом ударе на Вильно, и в конечном итоге все дело рухнуло.

Казалось бы, что как раз сейчас, пока не исчерпан победный порыв и пока еще хватает боеприпасов, надо не терять темпов наступления и беречь время. Тем не менее изданная в этот день, 2 июня, директива Ставки разрешала главкозапу отложить намеченное на 3-е число наступление на виленском направлении. Значения временного фактора в Ставке то ли не осознавали, то ли генерал Алексеев, бессильный бороться с близкими императору военачальниками, в какой-то степени пустил дело на самотек.

Также очевидно, что главкозап сумел доказать свои доводы перед царем. По крайней мере, та аргументация переноса направления главного удара, что приводится ниже в директиве от 3 июня, явно принадлежит логике генерала Эверта. Директива Ставки, подписанная императором Николаем II 3 июня, гласила: «Слишком заблаговременно исполненное полное сосредоточение наших войск на виленском направлении и густое расположение их в ближайшем тылу вполне ориентировали противника в наших намерениях. Помимо сильного развития укреплений на угрожаемом фронте, неприятель собрал со всего протяжения своих армий сильные резервы, создав, таким образом, крайне благоприятные условия для обороны.

Главнокомандующий Западным фронтом, свидетельствуя о законченности подготовительных мероприятий для атаки, указывает, однако, что армиям предстоит брать ряд весьма сильно укрепленных рубежей лобовыми ударами, что обещает медленное и с большим трудом развитие операции.

Созданная успехами Юго-Западного фронта обстановка позволяет в известной мере отказаться от производства прорыва в наиболее подготовленном для обороны участке неприятельского расположения и использовать на южном театре возможность маневрирования, при котором наше численное превосходство может в большой мере принести нам пользу.

Государь Император повелел:

I. Западному фронту.

1) продолжая энергично работы на виленском направлении, привлекая к нему внимание противника действиями демонстративными, назначенной на 4 июня подготовки к атаке не начинать…

2) главный удар организовать на левом берегу Немана, нанося его на фронте Новогрудок, Слоним, и развивая при успехе на фронт Лида, Гродно…

3) связующим звеном между действиями на барановичском и ковельском направлениях должна служить группа войск, сосредоточиваемых на пинском направлении. Задача этой группы – овладение Пинским районом и развитие дальнейшего удара на Кобрин, Пружаны…

4) начать немедленно перевозку по железным дорогам двух армейских корпусов с двумя тяжелыми артиллерийскими дивизионами на ковельское направление для усиления здесь наших сил и для образования новой армии, которая будет развивать удар на Кобрин, Брест…

5) на барановичское направление переместить войска походным порядком в числе, какое будет признано необходимым главнокомандующим Западным фронтом…

7) на переброску войск и организацию подготовки удара на левом берегу Немана назначается от 12 до 14 дней, считая с вечера 3 июня, по истечении коих удар должен быть произведен обязательно…

II. Юго-Западному фронту.

Ближайшей задачей фронта является сосредоточение сил и нанесение удара теперь же на Ковель как для овладения этим районом, так и для содействия 4-му конному, 46-му и 30-му корпусам очистить от противника пространство между Припятью и Стырью и выйти на высоту Ковеля.

В то же время фронт развивает свои действия для обеспечения левого своего крыла и подготавливает дальнейшую операцию для овладения линией рек Сан и Днестр, развивая главный удар своим правым крылом, чтобы по возможности отрезать противника от Сана и разъединить германские и австрийские армии.

Главнокомандующий Юго-Западным фронтом руководит операцией по овладению Ковелем и направлением дальнейших действий из этого района до той минуты, пока обстановка позволит вступить в командование соответствующей армией начальникам Западного фронта…»

Перенос удара

Согласно весеннему оперативному планированию, армии Западного фронта должны были наносить главный удар из района Молодечно на Ошмяны, и далее – на Вильно. При этом армии Северного фронта проводили вспомогательный удар на