Иди ты... в жёны - Тата Кит

- Почему не можешь?

- Потому что люблю тебя, - я заглянула в его глаза и улыбнулась, глядя в глаза своего мужа, которые смотрели на меня с любовью и лёгкой улыбкой. А затем вновь сокрушенно вздохнула, вспомнив, какие там все красивые носятся по двору. – Вот куда я сейчас пойду со своим отекшим лицом? У меня даже второй подбородок появился, кстати. Видишь?

Указательным пальцем со свежим свадебным маникюром я ткнула в свои подбородки.

- Разве это подбородки? Это ступеньки к твоим губам, милая. Всего две, - Саша лукаво улыбался, а затем вдруг сделался возмущенным. – Подожди. Получается, ты легкодоступная? Нужно больше ступеней! Каравай глотаешь целиком!

- Отстань, дурак, - рассмеялась я, шутливо ударив его букетом по плечу. – Ну, что? Пошли сдаваться?

Саша взял мою руку и поцеловал пальцы.

- Всё будет хорошо, Люб. Ты, главное, расслабься и получай удовольствие. Я всё сделаю в лучшем виде. Ну, ты знаешь, - поиграл он бровями.

- Знаю, - я согласно кивнула и, подавшись к нему, прижалась губами к его губам. – Всё. Теперь можно идти.

- Не тошнит? Может, голодная?

- Началось, - я на мгновение закатила глаза и вышла из машины.

Как раз вовремя.

К нам навстречу уже выдвинулась, наверное, вся деревня. Впереди всех наши родители. Сашина мама несла перед собой каравай на белом рушнике. Всё было торжественно и красиво, не считая выражения лица Эльвиры Марковны. Выглядела она так, будто делала всем великое одолжение, соблюдая традиции. Она же и сильнее всех была против деревенской свадьбы. Пыталась докричаться до меня и до Саши, убеждая в том, что красивая свадьба в деревне невозможна. Волновалась о том, что её подруги подумают, что она бедная, когда узнают, что свадьба её сына была не в дорогущем пафосном ресторане с приглашенными звездами, а в какой-то деревне, во дворе под деревом с местным гармонистом. Даже пускала слёзы, топала ногой и клялась не приехать к нам на свадьбу, если она будет в деревне. Приехала как миленькая. Вероятно, Иван Сергеевич был куда более убедителен в желании гулять в деревне, чем мы с Сашей.

Говорить начала моя мама. Громко и торжественно. Чтобы вся толпа хорошо её слышала.

- Дорогие наши дети! – вещала мама. – От всей души поздравляем вас с началом новой, теперь уже семейной, жизни. Будьте счастливы, любите до последнего вздоха и никогда не отпускайте руки друг друга. А мы преподносим вам свадебный каравай. Откусите по кусочку и сохраните его тепло на долгие годы. Ну, а кто больше откусит, тот и главный в семье будет, - с утрированно широкой улыбкой закончила мама под одобрительный гул гостей.

Мы с Сашей переглянулись. Я откусила первой, затем Саша… откусил полкаравая.

Мама говорила что-то ещё про соль, но я в этот момент смотрела шокировано на Сашу, который не стал жевать кусок, что откусил, и отдал часть его мне.

- Всё, что моё – твоё. И я, кажется, вывихнул челюсть, - усмехнулся он.

А затем нам налили шампанское в бокалы. Мне – детское, разумеется, а Саше обычное. После того, как шампанское было допито до дна, нужно было разбить бокалы о землю. Было жалко их бить. Я знала, что эти бокалы из маминого старого сервиза, доставшегося ей ещё от её бабушки. Последняя пара. Мама провожала их с улыбкой и со слезами радости на глазах. Возможно, ради этого момента она их всю жизнь и хранила, никогда не разрешая никому из них пить.

Под гул голосов гостей и их хаотичные поздравления мы с Сашей разбили бокалы. Поцеловались, вызвав новый всплеск восторга у гостей и прошли к столам, за которые гости сели только после нас.

Родители снова взяли слово. Мои родители (мама, в основном) толкали долгую речь. Сашины родители высказались коротко. И говорил только Иван Сергеевич.

А дальше началось самое интересное.

Не могу сказать точно, но, кажется, Лёша заранее для гостей объявил конкурс на самую большую свадебную открытку. Иначе я просто не знаю, как объяснить тот факт, что каждый из гостей вставал и читал речь или стих с открыток разных, но очень больших размеров. Зато конвертики с деньгами все были одного размера.

Мы с Сашей уже знали, чем будем заниматься первой брачной ночью – есть торт и считать деньги.

А ещё нам подарили микроволновку, два чайника, три утюга, четыре сковородки, пять комплектов постельного белья и столько всяких полотенец и чайных сервизов, что, кажется, их подсчётом мы будем заниматься в следующую нашу брачную ночь.

Эльвира Марковна на все эти простые, но очень приятные нам с Сашей подарки, осуждающе вздыхала и каждый раз, не увидев в очередном подарочном пакете ключи от машины или квартиры, закатывала глаза. так продолжалось до тех, пока моя мама и наши папы плотно не взялись за конкурсы.

Танцы на газетах, карандаш в бутылку, лопнуть шарик задницей… А как Эльвира Марковна болела за Ивана Сергеевича на конкурсе «яйца всмятку»! Она могла бы тренировать олимпийскую сборную таким командным голосом, а не просто кричать мужу, чтобы он сильнее бил своими яйцами в целлофановом пакете о яйца соперника.

И мы, разумеется, всё засняли на видео. Абсолютно всё. В этот раз, правда, наняли специального человека. Но я уже предвкушаю, как мы с Сашей будем пересматривать свадебное видео и однажды покажем нашим детям.

Никто не стеснялся танцевать и веселиться от души. Даже приглашенные нами с Сашей гости из города, не отказали себе в удовольствии погрузиться в деревенский колорит и не посчитали созданное ими веселье чем-то позорным. Отрывались все. А когда поздно вечером сил на то, чтобы танцевать не осталось, гости, которые ещё не разошлись, собрались у стола и пели песни под аккомпанемент местного гармониста. Укутавшись в пледы, куртки, шали, все тихо пели и раскачивались в унисон, наблюдая за открытым звездным небом над головами.

Точно не знаю, во сколько все разошлись и во сколько мы с Сашей, аккуратно переступая спящих на полу гостей, добрались до своей комнаты. Но я точно знаю, что утром, я была счастлива проснуться именно здесь – в деревне. В дедушкином доме, где теперь жили мои родители и с нетерпением ждали будущих внуков на лето.

Я налила себе кофе на кухне. Проходя мимо комнаты, улыбнулась спящим в обнимку маме