Двуликие - Анна Шнайдер

— Шайна, что с вами? Посмотрите на меня.

Она шевельнулась и убрала руки, открывая лицо. Оно было бледным. А белки глаз — красными. Но слёз он не заметил.

— Простите, Норд.

Голос девушки слегка дрожал и рвался, как натянутая струна. Велдон узнал верные признаки подступающей истерики.

— Я не знаю, зачем запрыгнула в зеркало. По правде говоря, я вообще ничего не знаю… Наверное, я оторвала вас от чего-нибудь важного. Извините. Я сейчас уйду.

— Так я тебя и отпустил.

Она не успела ответить — Велдон, наклонившись, подхватил Шайну на руки. Она пискнула, вцепляясь сначала в его рубашку, а затем обхватывая ладонями шею.

Шайна очень приятно пахла. Цветами. Но не сладко, а свежо. Император даже улыбнулся, подумав, что именно так и должна пахнуть юность.

— Что вы…

— Молчи. Ровно пять минут. Договорились? Кивни, если согласна.

Помешкав, она всё-таки кивнула. И Велдон, хмыкнув, понёс Шайну прочь от зеркала. Спустился этажом ниже — туда, где стоял мягкий диван, обитый тёмно-коричневой кожей, и лежал тёплый шерстяной плед, — пристроил девушку на этом диване, укрыл пледом и отошёл к стене. Там, стоило нажать на несколько панелек, встроенных в стену, открывался небольшой шкафчик.

Триш называла этот шкафчик «антистресс». И была права. Как тогда, так и сейчас Велдон заглядывал туда только исключительно в стрессовых ситуациях.

Он взял бутылку с крепкой вишнёвой настойкой, налил немного в один из бокалов, вернулся к дивану и протянул его Шайне.

— Выпейте.

Она открыла рот — явно чтобы отказаться, — поэтому император повторил:

— Выпейте. Не нужно отказываться. И ничего не говорите. Пять минут ещё не прошли.

Вздохнув, она приняла бокал. Сделала глоток, чуть причмокнув.

Велдон улыбнулся. Несмотря на то, что ему было тревожно за Шайну и её душевное состояние, настроение тем не менее повышалось, стоило только посмотреть на девушку.

И голова прошла. Тоже, что ли, выпить?

— Вкусно. Спасибо. Но я не собиралась отказываться. Просто вы… называли меня на «ты», когда несли сюда. А когда протянули бокал…

— Понятно. Простите, если оскорбил вас, Шайна.

— Нет-нет… Наоборот. Я… Называйте меня на «ты». Пожалуйста.

Он кивнул.

— Тогда и ты называй меня просто Нордом.

Она тоже кивнула, но выглядела при этом донельзя неуверенной.

Велдон вернулся к шкафчику, налил немного настойки в другой бокал — уже для себя — и сел на краешек дивана. Шайна приподнялась, чтобы не лежать, а скорее сидеть. Ей явно было неловко.

Глупышка. Знала бы она, какое количество лежащих женщин он видел в жизни. И не все они были одетыми.

Хотя пусть лучше не знает.

— Выпей ещё, Шайна, — сказал император, делая глоток. — Это хорошая настойка.

— Я чувствую. Вкусная. Сладкая.

Он едва не рассмеялся, но сдержался, чтобы не обижать девушку.

— Что у тебя случилось? Можешь не рассказывать, если не хочешь. Но я буду рад помочь.

Она вздохнула, повесив голову, словно хотела утопиться в бокале.

— Вы… ты не сможешь мне помочь, Норд. Никто не сможет.

— Ты не права. На самом деле, если ты просто мне расскажешь — это уже будет помощь. Расскажи, и тебе станет легче. Хочешь, я обещаю, что не использую эти сведения тебе во вред?

Шайна сделала ещё глоток и облизнула губы, слизывая с них капельку настойки. И Велдон застыл, проследив за этим движением и ощущая напряжение внизу живота.

Нет, нельзя. Только не к этой девушке.

«Держи себя в руках, ты, старый кобель».

— Нет. Не нужно. Я вам… тебе верю. Просто… если я расскажу, ты перестанешь относиться ко мне хорошо.

Император всё-таки рассмеялся. Но Шайна, кажется, не обиделась. Покраснела только.

— О Дарида, Шайна, неужели ты считаешь, что за свою короткую жизнь успела нагрешить больше, чем я? Уверяю, ты ошибаешься.

— Да? — ляпнула она с таким глупым видом, что Велдон не выдержал — пересел ближе и взял её за руку.

И тут же пожалел об этом. Девушка покраснела сильнее и едва не разлила настойку.

А сам он… кажется, начал сходить с ума.

— Да, Шайна, — голос слегка охрип, но ничего. Она не заметит. Слишком неопытна. — Не бойся, расскажи. Если тебе страшно, закрой глаза.

Несколько секунд она думала, а потом всё же кивнула.

— Страшно, — и закрыла глаза.

А когда Шайна начала рассказывать, Велдон забыл обо всём. И хмель будто выветрился. Потому что… это было совершенно невероятно.

Абсолютно невероятно.

Шайна Тарс

Не знаю, зачем я шагнула в портальное зеркало. Я не ждала от Норда ни жалости, ни сочувствия. Совсем ничего не ждала. Просто почему-то сделала шаг в зеркальную поверхность…

Мне кажется, если бы он накричал на меня или просто выгнал за то, что пришла не вовремя, я бы сломалась. Мне нужна была хотя бы капелька тепла… но я осознала это только после того, как поняла — Норд не собирается на меня кричать. И выгонять тоже.

Это было странно и волнительно — лежать перед ним на диване. Пусть я была одетой и закутанной в плед — всё равно. И почему-то, когда он предложил мне рассказать всё, я не смогла отказать.

Закрыла глаза и начала рассказывать. Про маму, которая была странствующим магом. Про нашу библиотеку. Про книги, которые она покупала для меня и для себя. Про то, как я ослушалась её и взяла книгу по проклятьям. Про злость на отца, который бросил мою биологическую мать, и про желание отомстить ему. Про проклятье смертельной одержимости.

И про магистра Дрейка Дарха…

А когда я открыла глаза и увидела перед собой лицо Норда, то неожиданно испугалась, вдруг осознав, что ещё никому не рассказывала эту историю в подобном объёме. Я боялась… боялась, что Норд изменит мнение обо мне. И милая ночная гостья станет не такой уж милой.

Но на его лице не читалось никаких эмоций. Я приподнялась на локтях, силясь рассмотреть выражение его глаз… и едва не расплескала оставшуюся в бокале вишнёвую настойку.

— Простите, — шепнула я неловко. А он вдруг отобрал у меня бокал, поставил его на столик, а потом накрыл обе мои руки своими ладонями.

— Ты опять выкаешь мне, Шайна. Не нужно.

— Постараюсь…

— А насчёт твоей истории… Хочешь знать моё мнение?

— Хочу. Но немного боюсь, — призналась я.

Кажется, он улыбнулся. Солнце уже почти село, и в полумраке библиотеки — свет мы ведь не зажгли — я плохо видела лицо Норда.

— Зря боишься. Я просто человек. И моё мнение — всего лишь моё мнение. Тебе решать, верить ему или нет. Но я