Отговорила роща золотая… Новокрестьянская поэзия - Антология

Поэзии багровые знамена!

Май 1936

Женихи

Вот что случается порою.

Пушкин

Сам колдун

Сидел на крепкой плахе

В красной сатинетовой рубахе —

Черный,

Без креста,

И не спеша,

Чтобы как-нибудь опохмелиться,

Пробовал в раздумье не водицу —

Водку

Из неполного ковша.

И пестрела на столе закуска:

Сизый жир гусиного огузка,

Рыбные консервы,

Иваси,

Маргарин и яйца всмятку – в общем,

Разное,

На что отнюдь не ропщем,

Все, что продается на Руси!

А кругом шесты с травой стояли,

Сытый кот сиял на одеяле,

Отходил —

Пушистый весь —

Ко сну,

Жабьи лапы сохли на шпагат,

Но колдун

Не думал о полатях —

Что-то скучно было колдуну.

Был он мудр, учен,

Хотишь – изволь-ка, —

Килы

Он присаживал настолько,

Что в Калуге снять их не могли.

Знал наперечет,

Читал любого:

Бедного,

Некрасова,

Толстого —

Словом, всех писателей земли.

Пожилой, но в возрасте нестаром,

Все-таки не зря совсем,

Недаром

По округе был он знаменит —

Жил, на прочих глядя исподлобья,

И творил великие снадобья

Веснами,

Когда вода звенит.

Кроме чародейского обличья,

От соседей мужиков в отличье

Он имел

Довольно скромный дар:

Воду из колодца брать горстями,

В безкозыря резаться с чертями,

Обращать любую бабу в пар.

И теперь,

На крепкой плахе сидя,

То ль в раздумье,

То ль в какой обиде,

Щуря глаз тяжелый,

Наперед

Знал иль нет,

Кто за версту обходом

По садам зеленым, огородам

Легкою стопой к нему идет?

Стукнула калитка,

Дверь открыта,

По двору мелькнула – шито-крыто,

Половицы пробирает дрожь:

Входит в избу Настя Стегунова,

Полымем

Горят на ней обновы…

– Здравствуй, дядя Костя,

Как живешь?

И стоит —

Высокая, рябая,

Кофта на ней дышит голубая,

Кружевной платок

Зажат в руке.

Шаль с двойной турецкою каймою,

Газовый порхун – он сам собою,

Туфли на французском каблуке.

Плоть свою могучую одела,

Как могла…

– А я к тебе по делу.

Уж давно душа моя горит,

Не пришла,

Когда б не этот случай,

Свет давно мне, девушке, наскучил,

Колдуну Настасья говорит.

– Вся деревня

В зелени, в июле,

Избы наши в вишне потонули,

Свищут вечерами соловьи,

Голосисты жаворонки в поле,

Колосиста рожь…

Не оттого ли

Жарче слезы девичьи мои?

Уж как выйдут

Вечером туманы,

Запоют заветные баяны

На зеленых выгонах.

И тут

Парни – бригадиры, трактористы —

Танцевать тустеп и польку чисто

Всех моих подружек разберут.

Только я одна стоять останусь,

Ни худым,

Ни милым не достанусь —

Надломили яблоню в саду!

Кто полюбит горькую, рябую?

Сорву с себя кофту голубую,

Сниму серьги, косу разведу.

Сон нейдет,

Не спится мне в постели,

Все хочу, чтоб соловьи не пели,

Чтобы резеда не расцвела…

Восемь суток

Плакала, не ела,

От бессонья вовсе почернела,

Крепкий уксус с водкою пила.

Я давно разгневалась на бога.

Я ему поверила немного,

Я ему —

Покаялась, сычу!

И к тебе пришла сюда

Не в гости —

С низкой моей просьбой:

Дядя Костя,

Приворот-травы теперь хочу.

…Служит колдуну его наука,

Говорит он громко Насте:

– Ну-ка,

Дай мне блюдце белое сюда. —

Дунул-плюнул,

Налил в блюдце воду, —

Будто летом в тихую погоду

Закачалась круглая вода.

– Что ты видишь, Настя?

– Даль какая!

Паруса летят по ней, мелькая,

Камыши

Куда ни кинешь взгляд…

– Что ты видишь?

– Вижу воду снова.

– Что ты видишь, Настя Стегунова?

– Вижу, гуси-лебеди летят!

Служит колдуну его наука.

Говорит он тихо Насте:

– Ну-ка,

Не мешай,

Не балуй,

Отойди.

Все содею, что ты захотела.

А пока что сделано полдела,

Дело будет,

Девка,

Впереди.

Все содею —

Нужно только взяться. —

Тут загоготал он:

– Гуси-братцы,

Вам привет от утки и сыча! —

…Поднимались

Колдовские силы,

Пролетали гуси белокрылы,

Отвечали гуси гогоча!

– Загляни-ка, Настя Стегунова,

Что ты видишь?

– Вижу воду снова,

А по ней

Плывет

Двенадцать роз.

– Кончено! —

Сказал колдун. – Довольно,

Натрудил глаза над блюдцем – больно.

Надо

Поступать тебе

В колхоз.

Триста дней работай без отказу,

Триста – не отлынивай ни разу,

Не жалея крепких рук своих.

Как сказал —

Все сбудется, не бойся.

Ни о чем теперь не беспокойся.

Будет тебе к осени жених!

Красноярское —

Село большое,

Что ты все глядишься в волны, стоя

Над рекой, на самой крутизне?

Ночи пролетают – синедуги,

Листья осыпаются в испуге,

Рыбы

Шевелят крылом во сне.

Тучи раздвигая и шатаясь,

Красным сарафаном прикрываясь,

Проступает бабий лик луны —

Август, август!

Тихо сквозь ненастье

В ясном небе вызвездило счастье…

Чтой-то стали ночи холодны.

Зимы ль снятся лету?

Иль старинный

Грустный зов полночный журавлиный?

Или кто кого недолюбил?

Август, август!

Налюбиться не дал

Тем,