Путь Могучего - Дмитрий Дубов

— Вон он, — сказал один из них и указал на меня. — Внутри сидит.

— Ну здравствуй, Руслан, — проговорил полковник Голицын, подходя ко мне. — Теперь тебя ни один трибунал не отмажет!

Глава 19

— А меня и не надо отмазывать, — ответил я совершенно спокойно, наблюдая, как полковник идёт ко мне. — Я не сделал ничего такого, за что меня можно было бы преследовать, так что это ваша личная неприязнь ко мне. И на «ты» мы не переходили.

— Да что ты… — он осёкся, но правила приличия всё-таки брали своё, — вы говорите⁈ — Голицын улыбнулся такой мерзкой улыбочкой, что мне захотелось вышибить ему все передние зубы, даже кулак сжался, и пришлось приложить усилие, чтобы он разжался. — Вот эта шалава нам всё расскажет, — бросил он мне и указал на Алису, которую волокли к небольшому автобусу с тёмными стёклами.

— Да пускай рассказывает, — ответил я, усмехнувшись. — Вряд ли вам захочется побывать на её месте, полковник, — он нахмурился. — Да и нет у вас таких данных, как у неё. Там фигура, женственность, а у вас?

— Кончайте паясничать, Могучий! — Голицын, кажется, вскипел, чего я, собственно и добивался. — Вы знаете, почему мы здесь!

— И что? — я пожал плечами и оглянулся на свой мотоцикл, возле которого уже стояли двое в чёрных плащах. — Допросите её и узнаете, что я не замешан ни в чём предосудительном.

— У нас есть и другие методы, — полковник сцепил зубы, из чего я сделал вывод, что ничего у них толком нет, только примерные связи Алисы.

Но зачем же они тогда полезли? Чего им не хватало? Поторопились? Решили схватить побыстрее? Не похоже это на работу тайной полиции. И почему вокруг меня всё не то, чем кажется? Был ещё вариант: за мной установили слежку и решили, что я — такой же заговорщик, как и Алиса. Но тогда непрофессионально сработал именно соглядатай.

Мне нравилось, как работал мой мозг. Анализ происходил быстро и чётко.

— Если же вы прослушивали, то тем более знаете, что меня обвинить не в чем. Или оральный секс уже преступление? — я говорил нарочито громко, чтобы девушке в автобусе было хорошо слышно, если не дура, воспользуется моей фразой, если же дура, ничего уже не поделать. — Полковник, скажите честно, чего вы от меня хотите?

— Ты… вы знаете, что я от вас хочу, — нажимая на каждое слово так, словно он хотел выдавить из них сок, проговорил Голицын. — И я это у вас заберу, чего бы мне это не стоило.

— Вот вам мой честный и искренний совет, — проговорил я, легко улыбаясь, — забудьте уже о каком-то несуществующем артефакте. Живите сегодняшним днём, это очень помогает в жизни. А меня прошу извинить, мне пора.

— Никуда ты не поедешь, — рыкнул Голицын, снова забывшись, и приблизил руку к поясу, где у него висел пистолет. — Живо в автобус!

— То есть вы считаете, что можете хватать меня без ордера? — усмехнулся я, словно поражаясь наивностью полковника. — Нет, не можете. Представьте улики, доказательства, потом получите ордер, и вот тогда милости прошу. Я даже сам могу приехать к вам в отделение. А сейчас у меня и правда много дел, не вынуждайте меня быть невежливым.

Голицын подступил ко мне почти вплотную, но руку с пистолета убрал.

— Послушай…те, у меня сегодня же будут неоспоримые доказательства в том, что вы замешаны в заговоре против его императорского величества, — яростно прошептал он мне прямо в лицо. — А для своих целей похитили Тайнопись. Так что не торопитесь никуда уезжать…

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент из машины, стоящей рядом с автобусом, выскочил более молодой работник канцелярии.

— Полковник, там генерал Ушаков вас к телефону… требует, — сказал он и виновато спрятал глаза.

«Ага, — подумал я, — глядя на то, как моментально тускнеет взгляд Голицына, — значит, Ушаков всё-таки замешан, и трибунал ошибается? Вряд ли, конечно, такое возможно. Хотя он и не утверждал, что начальник тайной канцелярии ни в чём не замешан. Он сказал, что эти заговорщики не тянут на серьёзный замысел».

— Да кто же ты такой, — пробурчал полковник и отправился в машину, в которой, как я понял, был установлен телефон, и вот это меня уже заинтересовало.

Буквально через минуту машина с визгом от покрышек тронулась с места. За ней рванул и автобус с тонированными стёклами. А когда он отъехал, то я увидел стоящую с опущенными плечами Алису, лицо которой заливали слёзы, размывая косметику.

Глянув в сторону мотоцикла, я увидел, что и оттуда люди в плащах исчезли. Радовало то, что я дожал Голицына раньше звонка. Но по справедливому замечанию трибунала полковник был словно чирей, от него оказалось сложно избавиться.

Рыжая красотка с лицом в чёрных потёках подошла ко мне на расстояние в пару метров и посмотрела в глаза.

— Спасибо, — сказала она и опустила взгляд, упёршись им в свои туфли. — Ты меня спас. Своеобразно, конечно, но действенно.

— Это ненадолго, — усмехнулся я, поворачиваясь к своему мотоциклу. — Если они за тебя взялись, то уже не отпустят.

— Позвонил Ушаков и распорядился меня выпустить, — проговорила она всё тем же плаксивым тоном, который вызывал у меня отторжение. — Но организацию, скорее всего, распустит.

— Ты нормальная? — я прищурился, оглядывая её с головы до ног. — Вслух об этом тут говоришь?

— Да какая уже разница? — она отвернулась и пошла к выходу с территории. — Скажут, что это была проверка бдительности, иначе бы таких, как я, там бы не было. На ровном месте посыпались, идиотизм.

Последнюю фразу она, скорее всего, адресовала самой себе. Да