Метаморф. Красный Робинзон - Ставр Восточный

Я перевел взгляд, куда кивнул напарник. Метрах в семидесяти от дерева было видно, как лоза нашего древесного пленителя оплетала тела бездыханных (или просто раненых и обессиленных) монстров и тянула их в направлении ствола.

— А наши метаморфы живы, только парализованы физически и ментально.

— Ну, а делать-то что⁈ — я продолжал дёргаться на ветке. Можно было, конечно, просто отбросить парализованное и тикать, но, судя по спокойному «лекционному» настроению фамильяра, ситуация не была настолько критичной, чтобы бросать всех и вся. — Хм-м, а если попробовать так?

И я пустил по своему телу легкий разряд молнии. Благо, сформированная предрасположенность давала к ней некоторый иммунитет.

— Неплохо! — кивнул напарник, констатируя резкое замедление роста дендроусиков внутри нашего тела. — А ещё для начала можешь попробовать применить на этом красавце природную магию. Может, у тебя получится с ним договориться?

А ведь подобная идея даже не зародилась в моей голове! Вот они, результаты полудикого хищнического образа жизни! Как-то уже привык, что существует только два варианта действий: бей и беги! Но ведь есть ещё и переговоры!

Я постарался взять себя в руки, дышать медленно и глубоко. В памяти снова вызвал образ зазеленевших саженцев. Перед внутренним взором вспыхнули зелёные пятна. От пальцев, державшихся за ветку, к стволу, кроне и корням побежали изумрудные огоньки. Меня накрыло тёплой волной: я чувствовал, как под толстой корой движутся соки, слышал, как дерево дышит. Веки наливались свинцом, но закрывать глаза было нельзя. Я транслировал дереву просьбу-приказ отпустить нас. На удивление, мне пришел неторопливый, но уверенный ответ: «Нет».

Мол, мы его законная добыча, так что дерево искренне не понимало, с какой стати оно должно нас отпускать!

Дальше я пробовал поступить по заветам Маугли и убедить Ильма, что мы с ним одной крови. Такой заход его серьезно озадачил, но не убедил. Ещё примерно час я упражнялся в мирной дипломатии, пока не убедился, что этот хищный пенёк не собирается нас отпускать ни под каким соусом. Он видел в нас просто запас пищи. Вон, моих подопечных лоза оплела практически полностью!

— Значит, придется переходить к более жестким методам! — оскалился я и достал припасённую коробочку с лишающими магии ампулами, после чего, превратив руку в подобие бура, врубился в ствол.

В стороны полетела кора, брызнул сок, а ближайшие «лианы» угрожающе зашелестели, устремившись в мою сторону.

— А теперь вот так! — Задержав дыхание, я надломил ампулу и с силой впихнул её как можно глубже в ствол.

А теперь ждем!

Следующие минуты, я активно рубился с наседающими на меня древесными щупальцами и посылал ругательства в адрес дендрохищника. А результат не заставил себе долго ждать. Антимагическая смесь стала постепенно распространяться по растению с древесными соками, Ильм стал вялым и неповоротливым.

Невозможность использовать собственную магию провоцировало теперь у дерева подобие паралича. От растения повеяло опасением. Не страхом — для подобного его сознание было слишком примитивным, но вот понимание, что он попытался съесть какую-то ядовитую дрянь, проступило весьма отчетливо. Ильм резко отдернул от меня свои щупальца и ростки, а после небольшой заминки «выплюнул» и остальных моих спутников.

Спрыгнув на землю, я осмотрел свалившихся метаморфов. Были они квёлыми, но невредимыми, медленно принимали привычную форму. Увидев меня, Кузя жалобно пискнул и полез мне на руки. Белка, пошатываясь, подошла поближе и лизнула руку, которую я тут же положил ей на голову, чтоб почесать за ухом. И только Чупакабра сидела, жадно втягивая носом запах крови, доносящийся с поля брани, и кроме возможности напиться, её, похоже, больше ничего не волновало.

По-хорошему, нужно было пройтись собрать трофеи, пока сюда не набежала новая толпа, вот только в моей голове зрела одна безумная мысль. Я окинул взглядом могучий ствол Ильма, всё ещё ощущая его беспокойство.

— Чего стоим, кого ждём?

— Как думаешь, мы сможем его обратить? — огорошил я Алукарда, не сводя при этом взгляда с прекрасного дерева.

— Э-э-э…– обалдел он, — И как ты это себе…

— Очень хорошо представляю! — мечтательно улыбнулся я и в красках вообразил соответствующую сцену из популярного — в другом, естественно, мире — фильма. Зрелище Отца Чудовищ явно впечатлило. — Ты только прикинь, какие откроются возможности!!! — меня начало переполнять возбуждение в преддверии нового уникального творения.

— Имей в виду: я с растениями никогда дела не имел, — заметил напарник. — И я понятия не имею, как процесс обращения будет протекать у дерева.

— Это понятно. Но почему бы не попытаться⁈ При неудаче мы только силы потратим, но если получится… — я многозначительно замолчал.

Следующий час был потрачен на подготовку. Всё же масштабы нашего возможного метаморфа поражали. Особенно с учетом корневой системы, что многократно превышала то, что возвышалось над поверхностью.

Первым делом пришлось дать пациенту «наркоз», чтоб не мешал. Благо, зелье ещё действовало, и, с поддержкой Алукарда (точнее, в основном, именно фамильяр всё и делал) я смог сплести конструкт, погрузивший дерево в состояние своеобразного транса.

Пока я готовился, Белка с Кузей меня охраняли, а Чупа гоняла по полю наперегонки с нагрянувшими падальщиками. Завершив все приготовления, я прильнул к стволу. Мне предстоял тяжелый и кропотливый процесс обращения в метаморфа такой громадины. Хорошо, что разум у этого древа был простым и «легким» (в пересчете на метальную нагрузку), иначе я бы даже не стал браться за такое дело.

И, на удивление, проблем с трансформацией практически не было. Только всё это протекало долго! Очень долго! Жизненные процессы растений многократно медленней, чем у животных. А если брать во внимание ещё и размеры…

Застряли мы до самого вечера. Глядя на то, как корежит древесного гиганта, приближаться к нам никто не осмеливался. И тем не менее, я на всякий случай вызвал для охраны Дружка с его волчьей «бригадой».

И вот, когда на землю уже опустились сумерки, выдирая ноги-корни из земли, перед нами предстал новоиспечённый «энт».

Вышел он, правда, поменьше себя прежнего. Если раньше древесный гигант возвышался над округой метров на сорок, то теперь, с учетом вылезших из грунта «ног»,