Лекарь Его Величества. Том 3 - Игорь Алмазов

— И поэтому решили отомстить мне, попытавшись испортить день рождения Владимира? — догадался я.

Даже поджог был частью его плана. Тогда мне казалось, что он просто ведёт себя как какой-то обиженный ребёнок.

— Ага, — спокойно кивнул тот. — Разозлили вы меня знатно. С самого начала стали что-то подозревать и не подпускали слишком близко. Потом цель у меня изменилась.

Наверняка он получил новые указания, и надо было уговорить некоторых студентов перевестись в Москву. Я вспомнил, как Фёдор мне рассказал о подобном разговоре. Кирилл по его словам очень возмущался нашей академией. Видимо, ожидал, что Черкасов его поддержит.

Такие разговоры Уваров проводил со многими студентами. И вывод напрашивался сам собой.

— И подговорить других студентов тоже не удалось, — произнёс я.

— Нет, — вздохнул он. — И затем мне дали задание уничтожить академию изнутри. Создать здесь неблагоприятную обстановку.

А вот это уже странно. До этого Кирилл говорил намеками, словно подводя нас самому главному. И в итоге признание? Что-то мне слабо в это верится.

Скорее всё, что говорит Кирилл — это лишь верхушка айсберга. И перечисляет он только то, на что никогда не обратит внимания Министерство магического образования. Им мелкие шалости не интересны.

— Подпиленный стул, разбитое окно, диверсия с краской, — перечислил я.

— Свобода выбора, — развёл руками Уваров. — И это дало свои плоды.

Обстановка в академии действительно сильно накалилась после всех этих инцидентов. Однако нам удалось со всем этим справиться.

— Кирилл, вам придётся ответить за все эти поступки, — проговорил ректор, до этого молча слушавший всю эту беседу.

— Не придётся, — самодовольно ухмыльнулся тот. — Я больше не ваш студент, а значит, вы не имеете никакого права мне что-либо сделать. Если надумаете из-за этих инцидентов вызвать полицию — у вас нет никаких доказательств. Только мои слова, а я тут же заверю, что никогда этого не говорил.

Тут он был прав, явных доказательств у нас действительно не было. Любое происшествие на дне открытых дверей могло быть абсолютно с ним не связано, выступление на открытии вообще не являлось чем-то уголовно наказуемым.

Все инциденты до этого уже не могли быть переданы полиции, прошло слишком много времени.

И опять же, не было никаких улик, указывающих на него.

Только то, что он являлся левшой. А это такое себе доказательство…

— Но все ваши попытки сорвать наше мероприятие тоже провалились, — сказал я. — Мы смогли всё исправить.

— Да, планы вы мне подпортили, — кивнул тот. — Всё пошло совершенно не по тому сценарию, как я планировал изначально. Но козырь всё ещё не разыгран.

Я уверен, что на всех площадках теперь всё в порядке. Я тщательно их проверил. О чём он говорит?

Я начал соображать, что он может иметь в виду. Судя по всему, этим козырем может оказаться всё, что угодно.

Я уже не удивлялся ни запрещённым зельям, ни чему либо ещё. Даже о том, что Кирилл покупал зелье, нет доказательств. Кроме наших слов.

— Какой ещё козырь⁈ — выкрикнул ректор. — Выкладывайте, Уваров!

— А вот тут извините, не стану, — ответил он. — И так рассказал вам слишком много всего.

Надо срочно придумать, как его разговорить. Воспользоваться психологической магией?

Но если просто нагнать страх, как я действовал во многих других ситуациях, ответа он всё равно не даст. Не такой тип личности.

И тогда я вспомнил про гипноз. Новая техника, которой так кстати обучил меня Константин Евгеньевич. Он говорил, что не всех людей можно легко в него ввести. Однако я на уровне интуиции знал, что с Кириллом у меня получится.

Не тратя времени, я активировал психологический коридор и установил в сознании Кирилла якорь. А затем принялся внушать ему установку «мне нужно говорить правду».

Внушить это оказалось не таким уж простым занятием. Всё-таки сила воли у Уварова была, и была довольно сильной. Я потратил половину своего магического запаса, прежде чем внушение всё-таки удалось.

— Какой именно козырь вы припасли? — повторил я вопрос ректора, закончив с гипнозом.

— Уголовное дело на вашу академию, — ответил он, и тут же испуганно закрыл рот руками.

Техника гипноза сработала! Правда, такого ответа явно никто из присутствующих не ожидал услышать.

— Какое уголовное дело⁈ — обливаясь потом, спросил ректор.

— Нападение на абитуриента на фехтовании, — снова послушно ответил Уваров против своей воли.

Нападение на студента⁈ Как он вообще мог бы такое устроить?

— Кто должен напасть и как? — я знал, что нужно задавать конкретные вопросы, чтобы получить правдивый ответ.

— Родион Лукьянович выпил зелье неконтролируемой агрессии, — с усилием ответил тот. — Я подготовил два запрещённых зелья и одно из них подмешал ему в воду. Он проводит несколько тренировочных боёв с желающими, и эти бои окажутся совсем не такими, как планировалось.

Глаза Кирилла бегали туда-сюда, он явно не понимал, почему он вообще всё это говорит. Но сейчас до него мне не было дела.

Я думал о том, что он использовал и другие запрещённые зелья. Однако у меня не хватило бы сил проверить всех людей, которые участвуют в подготовке мероприятия.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Звонила Анастасия. Точно, она говорила мне, что должна участвовать на фехтовании.

Я и сам должен был принять там участие, но собирался подойти попозже.

— Николай, — встревоженно проговорила девушка, стоило мне взять трубку. — Родион Лукьянович… С ним что-то не так!

Глава 17

Вот и сработал козырь Кирилла. Если соединить зелье неконтролируемой агрессии с бывшим мастером спорта по фехтованию… Да он же сейчас всех абитуриентов там может покалечить!

— Что он сейчас делает? — быстро спросил я у Анастасии.

— Изо всех сил бьёт саблей по тренировочному манекену, — испуганно ответила она. — Наше мероприятие начинается через десять минут, и он прорычал мне, что надо подготовиться.

— Ещё что-то сказал? — уточнил я.

— Что сотрёт этих сопляков в порошок… Что покажет им, что фехтовать надо только насмерть, — проговорила Анастасия. — Мне страшно, никогда его таким не видела.

Стало понятно, что Родион Лукьянович себя не контролирует. Иначе он бы так студентам не ответил.

— Сейчас буду, не подходите к нему, — отозвался я и положил трубку.

Плохо дело, надо срочно