Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Н.С. Лескова. 190 лет со дня рождения. Часть 1 - Альманах Российский колокол

Анатолию часто приходилось бывать в этом кабинете по роду своей работы, но он здесь бывал со своими коллегами, а тут его вызвали на ковёр одного.

Прикрыв за собой дверь, он нерешительно переминался и не знал, что же ему дальше делать. Стоять и ждать, пока пригласят, или идти по направлению к директору. Иван Петрович оторвался от бумаг, увидел Анатолия и, чуть привстав со стула, сказал улыбаясь:

– Чего это ты там, Анатолий, застрял? Давай проходи сюда, не буду же я, старик, сам к тебе навстречу идти. Что-то ты совсем осунулся и помрачнел.

– Здравствуйте, Иван Петрович, – поздоровался Мочалов и нерешительным шагом пошёл к директору. Тот вышел из-за стола, пожал ему руку и пригласил присесть напротив, за другим «теннисным столом».

– Я тебя вот по какой причине позвал, – начал шеф, – пусть эта встреча будет у нас неофициальной. Не хотел, чтобы и секретарша моя знала, но куда уж без неё. Но наш разговор должен остаться между нами.

– Да, я… э… никому ничего не скажу, даже жене, – промямлил Анатолий.

– Вот ей в первую очередь ничего и не надо говорить! Значит, так, – проговорил директор, – до меня дошли слухи, что вы часто со всем отделом остаётесь на работе допоздна. Это, конечно, похвально, но при этом, – он сделал паузу, – употребляете спирт не по назначению, то есть вовнутрь. Вас часто видели охранники на проходной в подпитии. Не сказать, что пьяными, но выпившими. Этого на этом секретном объекте, – директор обвёл глазами всё своё огромное помещение кабинета, – нельзя допускать ни в коем случае. За воротами завода хоть упейтесь, но здесь – ни-ни. Я ценю твою работу, Анатолий, и очень хорошо к тебе отношусь. Ну-ка иди сюда, – и шеф подвёл его к одному из встроенных шкафов и приоткрыл дверцу, – посмотри.

Анатолий увидел на вешалке парадный генеральский китель со звёздами на погонах, и на нём висел весь «иконостас» из орденов и медалей. Поверх всего этого великолепия скромно блестели две звезды Героя Советского Союза.

– Вот эту звезду я получил совсем недавно, и знаешь, за что? А вот за то твоё изобретение, вернее сказать, не только за него, но и оно сыграло в моём награждении свою роль, – усмехнулся Иван Петрович. – Ты только не гордись и не зазнавайся. Я когда-то тоже начинал с твоей должности, и мой покойный учитель мне тоже говорил такие же слова, что и я тебе. Ты парень ещё молодой, за тобой большое будущее, а ты понапрасну своё здоровье губишь. Вот и с этой Аллочкой связался. Мне, старику, давно всё известно. Я не ревнивый, а что про нас с ней говорят, то пусть, работа у нас такая. Меньше язык распускай, даже дома. Кто самый первый приходит на завод? Мочалов! Кто последний уходит с завода? Мочалов. Кто больше всех имеет изобретений? Опять же Мочалов! Ну и кто пьёт на работе? Опять же Мочалов. Везде герой! Дома почти не бываешь. Жена одна растит дочку. Тоже тобой недовольна. Ну так вот, я тут договорился. Вам тут выделяют семейную путёвку в один санаторий закрытого типа, где вы будете на полном государственном обеспечении. Отдохни и дай мне слово, что с этого дня ни капли в рот на работе. Только дома по праздникам, ну и там… в общем, меньше пей!

– Да я много и не пью, – стал оправдываться Анатолий.

– Пьёшь, пьёшь! – перебил его директор. – Об этом разговоре никому, особенно Аллочке, она обо всём докладывает кому надо. Поэтому и приходится её здесь держать. Давно бы выгнал. Но работник она хороший! Чекистка, мать твою ети, – в сердцах выругался Иван Петрович и добавил: – Ну и меньше болтай, – директор многозначительно поглядел на стены, – везде есть уши. Правда, меня клятвенно заверяли, что в этом кабинете их нет, но кто их знает. Ну давай, иди работай. Выезд в санаторий через месяц. Эх, море, солнце, пальмы! Красота! Когда меня отпустят в отпуск? Видно, никогда. Только на лафете с почётом провезут.

Анатолий вышел из кабинета и сразу посмотрел на Аллочку. Она с интересом глядела на него, и было видно, что ей не терпится всё узнать, о чём с ним говорил директор, но решила повременить и оставить вопросы на потом.

Буквально на следующий день Аллочка вызвала его в приёмную. Директор вчера вечером внезапно улетел в командировку в Москву. Прямо с порога она набросилась со страстными объятиями на Мочалова, предварительно заперев дверь, и было видно, что не страсть её является причиной, а любопытство, о чём там беседовали вчера директор с Анатолием. Завершив дежурный коитус, они стали поспешно одеваться, и Аллочка непринуждённо спросила:

– Так о чём вы так долго вчера разговаривали с шефом?

– Да больше о работе, – ответил Анатолий, помня вчерашнее пожелание директора меньше распускать язык.

– А всё-таки? Мало, что ли, он с вами еженедельно на планёрках обсуждает?

– Ну, не только о работе, – замялся Мочалов, – ещё кое о чём, – потом подумал и продолжил: – Он мне предлагал семейную путёвку в санаторий на юг, на море, вместе с женой и ребёнком, и сказал, чтобы я дома посоветовался с женой.

– И как жена на это предложение отреагировала? – продолжала наступать Аллочка, не веря, что по такой банальной причине директор долго беседовал с ним о путёвке. – Согласилась?

– Конечно, с большой радостью. Только сомневается, стоит ли брать с собой малышку в санаторий. Маленькая же ещё.

– Если предлагают, то надо ехать, – заключила Аллочка. – Когда ещё такая возможность представится.

– Вот и я тоже так думаю. На море, уже и не помню, когда был, – и, заметив разочарованный вид Аллочки, продолжил: – Нет, директор ещё о жизни своей мне много рассказывал, но больше по работе спрашивал, интересовался, скоро ли мы закончим своё задание. Я заверил, что последняя разработка, кажется, соответствует нужным параметрам и близка к завершению.

– Темнишь что-то ты, мой любовник, – протянула секретарша. – Не мог так долго Иван Петрович о жизни рассказывать. Ну да ладно. Иди работай.

После ухода Анатолия – а он всегда из приёмной уходил с грудой каких-то ненужных бумаг: показать всем, что по делу приходил, – Аллочка села на телефон и набрала известный ей номер.

– Это я, – промолвила она, – ничего толком не узнала, говорит, что о жизни разговаривали, о путёвке в санаторий. Я же сколько раз вам говорила, что надо прослушку поставить в его кабинет, товарищ полковник. Почему нельзя? Ну и что, пускай министры