Артистка - Владимир Моисеевич Гурвич

— Раньше не мешала, а теперь мешаю. Что же изменилось?

— И раньше мешала, только я тебе об этом не говорил, — произнес уже Эрик.

— И чем же?

— В принципе мы с тобой это уже неоднократно обсуждали. Но теперь пришло время провести окончательную черту.

— Проводи, — любезно разрешила я. Я вдруг пожалела, что отказалась от вина. Эрик прав, при таком разговоре оно не помешает. — Я не возражаю.

— Марта, сейчас не самый подходящий момент для демонстрации чувства юмора, — упрекнул меня Эрик.

— Тогда, что предлагаете вы? — серьезно спросила я.

— Тебе надо уйти из театра, — сказала новая пассия моего бывшего гражданского мужа.

Я живо обернулась к ней.

— С какой стати, Аглая?

— Эрик тебе только что объяснил. Ты всем мешаешь.

— Точно всем? Вы делали опрос на эту тему? А вахтерам и уборщицам тоже мешаю?

— Всем не знаю, но ты мешаешь мне и Аглае, — уточнил диспозицию Эрик. — Нам втроем не ужиться в театре. У нас с тобой, Марта, разные кредо.

— Какие словечки пошли в ход, — пробормотала я. — Значит, театру я больше не нужна? Но театр — это не только главный режиссер и его любовница-прима, почему вы забыли о зрителях? Они-то хотят, чтобы я ушла? Давайте поинтересуемся заодно и их мнением.

— Не говори ерунды, зрители тут вообще ни причем, — произнес Эрик.

— Я всегда подозревала, что они тебе, Эрик, только мешают. Может, вообще закрыть зрительный зал, сделать из него танцпол или буфет?

— Марта, мы не шутим, тебе придется уйти из театра, — решительно проговорил Эрик.

Я вдруг ощутила, что прижата к стене. Я прекрасно понимала, что если главный режиссер театра не желает видеть в своей труппе того или иного артиста или артистку, шансы остаться в ней близки к нулю. А Эрик явно этого не хочет. Значит, мои дни сочтены.

— Куда же мне идти? В городе нет больше драматических театров, а кроме как играть на сцене, ничем другим не обучена.

— Ты права, — впервые за весь разговор согласился со мной Эрик, — в нашем городе тебе устроиться будет трудно. Но я созвонился со своим приятелем, он главреж в театре в другом городе. Это не так уж далеко от нас, всего пятьсот километров. Там недавно скоропостижно скончалась прима, и они ищут ее замену. Я назвал твое имя, он знает о тебе и считает хорошей актрисой. И согласен взять тебя в труппу. А там уже все зависит от тебя.

Несколько мгновений я приходила в себя от услышанного.

— То есть, я должна еще и уехать?

— А что тут такого, — пожал плечами Эрик. — Актеры — это по сути дела бродячее племя, они кочуют из театра в театр, из одного города в другой. Со следующего сезона ты можешь играть уже там. Я выплачу тебе твою часть денег за квартиру. Правда, не сразу, у меня нет такой суммы. Но я узнавал, там дают служебное жилье. На первое время можно пожить и в нем.

— А мужа там случайно не выдают? Или хотя бы сожителя? Как я там буду обходиться без мужчины. Я же буду работать в театре, а не служить в монастыре.

— Эрик, она над нами издевается, — возмущенно произнесла Аглая.

— Успокойся, это всего лишь ее манера говорить, — со знанием дела сказал Эрик. — В свое время я ее наслушался. — Затем посмотрел на меня. — Ты же понимаешь, что так лучше для нас троих. Возьми визитку этого главрежа.

Эрик положил визитку на стол передо мной. Я взяла ее и сунула в карман, хотя не собиралась этого делать.

— Где ты ее раздобыл? — сама не зная, зачем, спросила я. Какая разница, где он ее получил. Хоть в собачьем питомнике.

— Ты помнишь, в прошлом году было совещание главных режиссеров в Министерстве культуре. Там мы с ним и познакомились.

— Помню, Эрик. Ты тогда по щенячьи радовался, что тебя не забыли и пригласили, правда, в самый последний момент. Кто-то вроде бы заболел, и одно место оказалось вакантным.

По лицу Эрика я видела, что ему не понравилось это мое воспоминание. Но он быстро справился с собой, не позволив выброситься гневу наружу.

— Я рад, что ты все правильно понимаешь, — одобрил мои действия Эрик, имея в виду, что я взяла визитку.

— Напрасно ты так думаешь. Возможно, для вас двоих — это, в самом деле, лучшее решение, но не для меня. — Я встала. — Извините, но мне жутко хочется есть. Простите, что не гостеприимна, но вас не приглашаю. — После этих слов я вышла из гостиной.

42

Сказать, что я была ошеломлена, унижена, раздавлена — это ничего не сказать. Несколько минут я подбирала слово, способное в полной мере выразить тогдашнее мое состояние, но в своем словаре так его и не нашла. Готова даже объявить конкурс на адекватное выражение моих чувств. Впрочем, можно обойтись и без него, итак все понятно.

Даже в самом страшном сне я не могла себе представить, что события примут подобный оборот. Эти двое просто выгоняют меня из театра и города, как надоевшую собачонку. А сами вселятся в качестве полноправных хозяев в мою квартиру, Аглае перейдут все мои роли, и она окончательно займет место примы. Да, совсем упустила из вида, она же собирается ему родить ребенка. Полагаю, не сразу, сначала нужно утвердить себя в новом статусе. А уж потом можно заняться и благородным и заодно захватывающим делом деторождения.

Но больше меня злило то, что Эрик даже нашел мне новое место работы. Я кое-что слышала и об этом театре, и об его главном режиссере; отзывы были сугубо отрицательные. Если у нас дела обстоят неважно, то там — еще хуже. Отправляться за тридевять земель ради того, чтобы получить все то, что я имею здесь, только в еще более плохом варианте, с моей точки зрения было невероятной глупостью. На это способна только последняя идиотка. Но если Эрик предлагает мне это, то получается, что за такую он меня и принимает. И может, не сильно ошибается; если вспомнить, что я вытворяла в последнее время, его мнение может быть, недалеко от истины.

Мною овладела полная растерянность. Что делать, я не представляла. Я понимала, что работать в нашем театре мне больше не дадут, но отправляться в тот театр, не было ни малейшего желания. В таком тупике я еще никогда не пребывала.

Утром мне некуда было идти, но и оставаться в квартире не могла. У меня внезапно пропало