Мир истории : Россия в XVII столетии - Виктор Иванович Буганов

Пришли они в Коломенское около 9 часов утра. Царь с семейством (всего 14 человек), двор и охрана были застигнуты врасплох. Хотя в их распоряжении имелось более тысячи человек, способных оказать сопротивление, царь и бояре растерялись. Восставшие, несмотря на противодействие стрелецкой охраны, «насильством» ворвались в царский двор, ломали ворота. Царь, находившийся в церкви на обедне, выслал бояр для переговоров с повстанцами, которые требовали, чтоб он принял их «лист» и челобитную, выдал «изменников» — бояр и «велел казнить смертною казнию».

Восставшие отказались иметь дело с боярами. Когда царь вышел из церкви, его окружили возмущенные повстанцы, снова «били челом з большим невежеством и лист воровской и челобитную подносили», «непристойными криками требовали уменьшения налогов». Прокламацию и челобитную вручали царю посадский человек со Сретенки Лука Жидкий и нижегородец М. Т. Жедринский, который «говорил, чтоб царь изволил то письмо вычесть перед миром и изменников привесть перед себя, великого государя».

Экипаж знатной женщины. Из книги А. Олеария.

Дворец в Коломенском. Реконструкция по макету XVII века.

Восставшие, которые «начата гилем кричати великим собранием», вели себя требовательно и решительно, «с шумом», «с воплем и многим безчинием». Именно этим объясняется миролюбивый тон царя, который разговаривал с ними «тихим обычаем».

И Алексей Михайлович, и стоявшие рядом с ним бояре уговаривали восставших, призывали проявить терпение, «упрекали» за «мятежное» поведение, обещали расследовать вину «изменников», уменьшить налоги. А они «просили у него тех бояр на убиение». Близкие царя в это время, «запершися, сидели в хоромах в великом страху и в боязни» (по Г. Котошихину). Повстанцы сомневались в правдивости уверений бояр.

В ходе дальнейших разговоров их сумели убедить, и один из восставших «с царем бил по рукам». Участники движения, царисты по своим убеждениям и иллюзиям, поверили в силу этого «договора», успокоились и направились в Москву (это было между 10 и 11 часами утра).

Все то время, пока часть повстанцев шла к царской резиденции и там находилась, их собратья, оставшиеся в столице, громили дворы ненавистных лиц. Погромы начались около 8 часов утра, еще до ухода в Коломенское первой партии восставших. Разбили и разгромили двор В. Шорина, собиравшего «пятую деньгу» со всего государства, гостя С. Задорина. У домов «знатных» власти заранее поставили стражу.

Царь послал в столицу из Коломенского князя И. А. Хованского «и велел на Москве уговаривать, чтоб они (восставшие москвичи. — В. Б.) смуты не чинили и домов ничьих не грабили». Но его миссия закончилась провалом. Московские власти бездействовали. Лишь после ухода в Коломенское второй партии восставших, а их было до 5 тысяч человек, начали аресты и заперли все ворота «кругом», то есть по всему городу.

Боярин в польской шубе. Конец XVII века.

Обе партии повстанцев (одна шла из Коломенского в Москву, другая, наоборот, — из Москвы в Коломенское) встретились где-то на полпути между столицей и селом, вероятно, после 11 часов утра. Объединившись, они пошли снова к царю. Их уже было до 9-10 тысяч человек. На двор к царю они пришли опять «силно», то есть преодолевая сопротивление охраны. Вели переговоры с боярами, «сердито и невежливо» разговаривали с царем. Снова требовали бояр «для убийства». Алексей Михайлович «отговаривался» тем, что будто бы едет в Москву для розыска.

Восставшие угрожали царю: «Будет добром нам тех бояр не отдашь, и мы у тебя учнем имать сами по своему обычаю!»

Поп Иван из Гончарной слободы кричал повстанцам:

«Тепере и пора! Не робейте!»

Восставшие вели себя еще более решительно. Солдаты «били» и «в воду вогнали» (загнали в Москву-реку) некоторых своих командиров. Другие повстанцы бегали с палками за боярином С. Л. Стрешневым, который пытался уговорить восставших, чтобы они прекратили «мятеж».

К этому времени в Коломенское уже были стянуты войска (от 6 до 10 тысяч человек). Это сделали по приказу царя, пока восставшие теряли время на переговоры с ним и передвижения между селом и столицей. Алексей Михайлович «закричал и велел» стрельцам, придворным и холопам «побивать» восставших, «сечь и рубить без милости, имавши их, вешать… и в реках топить и в болотах». Началась кровавая и беспощадная расправа. Погибло или было арестовано не менее 2,5–3 тысяч человек (погибших насчитывалось, по данным некоторых документов, немногим менее тысячи человек). Их ловили и убивали в селе и его окрестностях, топили в Москве-реке.

Так царь, правящие круги жестоко отомстили за тот страх и унижение, которые они испытали 25 июля (царица, по Котошихину, «от великого страху испужався, лежала в болезни болши году»), В начале следующего года отменили медные деньги, откровенно мотивируя эту меру желанием предотвратить новое «кровопролитие» — «чтоб еще чего меж людми о денгах не учинилося», царь велел их «отставить».

Вторая крестьянская война

Народные восстания конца 40-х — начала 60-х годов свидетельствовали о резком обострении классовых противоречий в обстановке увеличения налогового бремени, тягот военных лет, насилий правящих кругов, усиления гнета феодалов по всей стране, крайне неудачных экспериментов правительственных финансистов с солью и медными деньгами. Ко всему этому прибавился еще один, и притом кардинальный, момент — введение в действие нового кодекса законов, Соборного уложения 1649 года. Он обозначил важнейший рубеж в жизни страны — окончательное закрепощение больших масс зависимых людей. После принятия закона начался жестокий сыск беглых. Все это накаляло и без того напряженное положение в государстве.

Россия после соборного уложения

Побеги крепостных во