Мой (не)бывший муж - Софи Росс

Такие события не забываются сами собой. Здесь нужна серьезная профессиональная помощь.

Вчерашний день с Владой дал мне понять, что она не строит стену между нами. Мой котенок тянется ко мне, и я должен постараться полностью заглушить в себе сволочную натуру, чтобы заслужить ее.

Ее доверие, ее ласку. Ее любовь. Вернуть все то, что у нас уже было. Восстановить сожженные мосты и не допустить, чтобы они вспыхнули вновь.

Вспоминаю о Владе и решаю набрать ей. Вчера я проводил бывшую жену до двери и ушел, несмотря на колоссальное желание повторить то, что у нас было в примерочной. Подумал, что лучше снизить напор. Не хочу напугать ее.

После двух гудков Влада отвечает.

— Здравствуй, малышка.

— Привет… — ее голос звучит слишком расстроено, я тут же напрягаюсь.

Мы расстались меньше суток назад, а у нее уже что-то сучилось. Как она вообще умудряется притягивать неприятности так быстро?

— Что случилось, Влада?

— Ничего.

Да бл…

Вот это женское «ничего» всегда что-то значит. Я надеюсь только на то, что там не совсем пиздец.

— Где ты сейчас? — делаю попытку ее раскрутить.

— На улице.

— А конкретнее?

Она все-таки говорит мне название и даже номер дома, я примерно представляю, где это. Несколько кварталов, на машине вообще минуты, чтобы добраться до нее. Добраться и реально отходить ремнем по наглой заднице.

Что я должен думать, когда она отвечает мне с такими убитыми интонациями?

— Зайди в какое-нибудь кафе, малыш, и жди меня. Скоро буду.

Отключаюсь и быстро выезжаю с парковки. По дороге вспоминаю, что надо бы поинтересоваться у Влады результатами обследования. Меня совершенно не парят ее эти покраснения, я не стал от этого хотеть ее меньше, но, думаю, ей самой не очень комфортно так. Если есть шанс от них избавиться, лучше им воспользоваться.

Иногда у Влады случаются моменты просветления, когда она со мной не спорит. Я нахожу ее в единственном поблизости кафе, сразу замечаю гору из разорванных салфеток на столе.

Она вздрагивает, когда поднимает взгляд и видит меня. Выглядит так, словно я приехал хорошенько всыпать ей.

— Хочешь что-нибудь? — осторожно интересуюсь, чтобы еще больше не напугать. И так блюдца вместо глаз.

Влада мотает головой, но я все равно заказываю один из десертов. Ей беру горячий шоколад, себе обычный черный кофе. Надеюсь, здесь его делают лучше, чем секретарша Богданова.

— Ты поднимешь на меня глаза или так и будешь разглядывать свое произведение современного искусства? — подшучиваю, сгребаю бумажную кучу на край стола, освобождая пространство. — Из-за чего ты так расстроилась, котенок?

— Я не думала, что он… Ч-что он…

Ее волосы падают на лицо, закрывают его, когда Влада еще больше ссутуливается и опускает голову. Я слышу тихий всхлип.

Интуиция подкидывает мне не самые лучшие варианты того, что могло случиться с моей бывшей женой. Я сгребаю ее в охапку и тащу в туалет, запираю нас там от лишних свидетелей и сразу притягиваю к своей груди, позволяю уткнуться в нее мокрому носу.

По-моему, список тех, кого я хочу разорвать голыми руками, сейчас вырастет.

Влада сидит на раковине и продолжает шмыгать носом, пока я отлепляю от ее щек налипшие пряди и с них же стираю мокрые дорожки, от вида которых у меня у меня внутри все скручивается узлом.

Я больше не пытаюсь ее успокаивать, потому что каждый раз от моих слов она начинает реветь сильнее. Я пришел к выводу, что ей сейчас это нужно — позволить чувствам захлестнуть с головой и пережить это.

Постепенно всхлипы становятся тише, Владу уже не так сильно трясет.

Несколько бумажных полотенец, которые я смачиваю холодной водой и прикладываю к ее покрасневшему лицу в разных местах, помогают Владе окончательно прийти в себя.

Она смотрит на меня уже более осознанным взглядом.

— Котенок, ты же знаешь, что можешь все мне рассказать?

Блять.

Рано я обрадовался и открыл рот.

Влада изо всех сил прижимает сразу обе ладони к губам, пугается почему-то и мотает головой. Выставляет вперед локти, хочет закрыться от меня.

— Что такое, маленькая? — вожу ладонями по ее спине, обхватываю шею сзади пальцами, массирую, чтобы немного расслабить сжавшуюся в комок бывшую жену.

— Н-не хочу… — пищит, продолжает прятать от меня глаза.

— Не хочешь рассказывать?

Кивает.

В моей голове навязчиво пульсирует мысль увезти Владу на какой-нибудь остров с минимальным количеством населения. Пусть плавает, гуляет по песку и занимается какой-нибудь йогой. Чтобы никаких больше стрессов.

Я перехватываю запястье Влады, скольжу пальцами по коже и незаметно для нее расстегиваю пуговицу на манжете.

— Нет! — она резко выдергивает руку, вскидывает голову, позволяя мне наконец-то увидеть заплаканные глаза.

Глаза, в которых сейчас плещется какой-то просто вселенский ужас.

Иногда приходится быть сволочью во благо, так что я все-таки закатываю рукав ее рубашки, применив минимальное количество силы. На ее коже виднеются чужие отпечатки. Пока еще блеклые пятна, но я практически на сто процентов уверен, что завтра они станут гораздо темнее.

У Влады на руке наливающиеся цветом синяки.

— Кто? — рычу, пугая ее. Злюсь на самого себя за долбаную несдержанность, стараюсь придать голосу мягкости. — Кто это сделал, девочка?

— Я н-не хотела… Почти сразу убежала…

Все-таки я не тупой, сразу все понимаю — какой-то мудак сделал это против ее воли. И я надеюсь, что только это.

— Где ты была? — я еще раз окидываю взглядом ее тело. На Владе строгая черная юбка и светлая рубашка, расстегнутая сверху на пару пуговиц. — У тебя было еще одно собеседование?

Снова кивок.

Шею сверну гондону, приложившему руку к ее слезам.

— Иди сюда, котенок, — встаю между ее ног, задираю юбку бывшей жены, чтобы ей было удобнее сидеть. — Почему ты не хотела говорить мне об этом?

Она опять вздрагивает, отталкивает меня ладошками, но уже совсем скоро перестает строить дистанцию между нами и шумно, все еще отходя от недавней истерики, сопит мне в шею.

Вытаскиваю блузку из-за пояса и пересчитываю выступающие на гладкой коже позвонки своими пальцами.

— Боялась, что ты не поверишь… Решишь, что я сама захотела…

Су-у-ука…

Я тяну воздух со свистом. Крепче прижимаю Владу к себе, потому что она начинает ерзать после своего признания и скребет ногтями по моим рукам, чтобы я ее выпустил.

— Марк… Ты злишься? — произносит так, что меня опять кроет.

— Злюсь. Но не тебя, малыш.

— Почему мужчины так себя ведут? Почему вы считаете, что вам все можно? — шепчет прерывисто. Ей бы воды глотнуть, но не