Последний командарм. Судьба дважды Героя Советского Союза маршала Кирилла Семёновича Москаленко в рассказах, документах, книгах, воспоминаниях и письмах - Николай Владимирович Переяслов

дней, то, возможно, прошли бы нормально, а так ничего не получилось. А потом ещё эта внезапная вводная по прохождению с песней… Никто не готовился к этому В плане строевого смотра этого не было, но что маршалу план? По кораблям, если бы проходили, то получилось бы ещё нормально, а вот по «полкам», кроме «Варяга», никто ничего не знал. Хорошо, что проход офицеров отменили, маршал требовал, чтобы с песней первой проходила офицерская коробка. Но Джемс взял всё на себя, сказал, что офицеры поют только застольные песни и позорить перед матросами их не следует. Маршал согласился. В общем, дивизия получила за строевой смотр двойку. Теперь ждём оргвыводы, и будем устранять полученные замечания. Но эскадру, сказал маршал, завтра будет проверять по физической подготовке".

– Хреново, – подумал я. – Кросс, гимнастика и ещё чего-нибудь придумают, типа плавания…

Но нашему кораблю опять повезло – под проверку физподготовки под «свежий» взгляд маршала попал только один ТАКР – "Киев". И мы уже начали надеяться, что инспекцию благополучно проскочили. Командир начал шутить в кают-компании и меньше нагонять страхов, замполит ещё чаще бегать под видом политотдела домой, а старпом от радости просто напился.

И вдруг поступило приказание выходить в море в составе всей эскадры. Маршал решил проверить все корабли первой линии эскадры, вывести все в море и провести ракетные и артиллерийские стрельбы. Все до единого корабля, кроме стоящих в заводе, должны выйти в море.

Командир с механиком, узнав об этом, спали с лица. Они во время обеда в кают-компании обсуждали полученное приказание.

Командир кричал на механика:

– Всё, Малышев, хватит, уничтожил ты меня и весь экипаж "Спокойного". Нас всех переснимают с должностей. Как ты мог допустить, что все котлы у нас неисправны?

– Товарищ капитан 3-го ранга. Я докладывал вам и зам по ЭМЧ бригады. Вы меня посылали подальше, вам тогда не до котлов было. Теперь, значит, Малышев во всём виноват? Хрен вам всем, товарищ командир, я сохранил все свои рапорта о неисправностях по механической части. Что вы говорили, нам в море не выходить и так отстоимся у причала.

– Вадим Петрович, а может, один эшелон сделают твои вахлаки, и мы потихоньку как-нибудь на одном эшелоне отходим? – осторожно спросил молчавший до сих пор замполит.

Артиллерист и штурман переглянулись, и заулыбались, а чтобы замполит, не видел их улыбки, нагнулись над тарелками.

– Значит, так, Вадим Петрович, иди к зам по ЭМЧ, иди на "Бывалый", но чтобы завтра мы смогли дать ход. Это мой приказ! – продолжал уламывать механика командир.

Но за механиком бежать не пришлось, ибо в кают-компанию вбежал взмыленный с задравшейся на затылок чёрной фуражкой заместитель командира бригады по ЭМЧ капитан 2-го ранга Погосян.

– Ну что думаете делать, начальнички? – с лёгким армянским акцентом спросил он.

– А вы что думаете делать? – в том же тоне переспросил его командир.

Зам по ЭМЧ сел рядом с командиром и что-то по-армянски сказал коку. Тот ответил тоже по-армянски и скрылся в своём закутке.

– Вот и я думаю, что мне с вами делать. Хоть топи вас, чтобы маршал не обнаружил, – сказал флагманский механик командиру.

– Я вам и комбригу говорил, что в Сайду бы нас загнали, а теперь крышка всем.

– Надо думать не то, что не сделано, а как сделать так, чтобы выполнить приказание. Малышев, ну что у тебя там? Сколько узлов сможешь дать? – спросил он, обращаясь к механику.

Кок принёс Погосяну тарелки и поставил наваристый борщ. Тот по-армянски поблагодарил кока.

Механик опустил лицо в тарелку и тихо ответил:

– Вы же всё знаете, товарищ капитан 2-го ранга, что у нас и как я вам докладывал. Трубки текут, менять надо.

– Вай! Что докладывал, не докладывал. Может, ты что-то сам сделал, – ответил ему Погосян.

Мы все уткнулись в тарелки и быстро ели, не поднимая глаз. Было понятно, что им всем не до нас. Решается судьба корабля и выхода. Поев и спросив разрешения у командира корабля, мы гурьбой покинули кают-компанию. Там остались командир корабля, заместитель командира по политчасти и все механики.

– Давай по рюмочке после обеда, – предложил Толя Мамай. Я и штурман отказались – слишком всё было напряжено. По моей части тоже было столько изъянов, что и думать не хотелось.

– Если выйдем, тебе, Толя, стрелять. Как у тебя-то?

– А что? Стрелять – это с превеликой радостью. Давно не стреляли. А так – что сделается моим пушкам? Надёжно для войны строился корабль. Отстреляемся, ещё и других поучим… если выйдем в море.

После построения и развода на работы, командир собрал всех нас в кают-компании:

– Долго говорить не буду, вы и так все всё знаете. Обстановка сложная – выходить не можем и не выходить тоже не можем. Вадим Петрович обещал выйти на скорости три-четыре узла из Кольского залива. Далее собрат "Бывалый" берёт нас за ноздрю и ведёт за собой в ордере. Длина буксирного троса должна быть более 600 метров, чтобы он провисал, и его не было видно с флагманского корабля. И далее в составе ордера мы идём подальше от флагманского корабля. Артиллерист стрельбы по пикирующей мишени. С катеров будет запущено 8 крылатых ракет по эскадре. Их нам надо сбить. Уж постарайся, Анатолий Иванович…

…Рано утром мы с собратом "Бывалым" снялись со швартовых и, сильно дымя трубами, всё-таки дали свой ход и направились на выход из Кольского залива мимо острова Сального. Нас вываживали в море, пока инспекция ещё не проснулась.

До выхода из Кольского залива нас страховал маленький буксирчик. А уже на Кильдине Западном нас взял на длинный буксир наш собрат "Бывалый".

С рассветом солнца начался выход основного состава кораблей. Впереди кораблей бежали шустрые тральщики, выставив тралы, оберегая от возможно выставленных вероятным противником мин. За ними бежали большие и малые противолодочные корабли, осуществляя попутный поиск подводных лодок вероятного противника. Лишь за ними показались противолодочные вертолёты КА-25 ПЛО, и, наконец, под флагом маршала показался красавец "Киев". Эскадры севернее острова Кильдин выстроилась в заранее назначенный руководством ордер. Мы с "Бывалым" заняли место по правому борту "Киева" на расстоянии 45–50 кабельтовых. Между нами и "Киевом" ещё шли, разрезая волну, три больших противолодочных корабля, как бы прикрывая нас от взоров высокого командования.

Всё море было усеяно кораблями нашей эскадры. С "Киева" начали взлетать по очереди самолёты и уходить на бомбёжку бурунной мишени по левому борту. Это была обычная бочка, которую буксировал один из больших противолодочных кораблей…

Самолёты отбомбились и сели на "Киев", и по эскадре