У Лукоморья - Семен Степанович Гейченко

Предание сохранило нам рассказ и о конце железного посоха Пушкина. Вот как это будто бы произошло.

Когда Пушкин в конце жизни (в 1835 году) «вновь посетил» свои родные места, он решил навестить подругу юности своей Евпраксию Николаевну Вульф из Тригорского, вышедшую в 1831 году замуж за псковского помещика барона Б. А. Вревского и жившую в его имении Голубово, находящемся неподалеку от Михайловского.

Здесь он провел несколько дней. Покидая радушный дом, Пушкин бросил свой заветный посох в Голубовский пруд, может быть, в знак того, что он вновь посетит это место…

Эту трость мы после войны пытались найти, ездили к Голубовскому пруду вместе с потомком Вревских, но, увы, пруд почти совсем заглох и зарос, и наши поиски ни к чему не привели…

В газете «Пушкинский колхозник» от 18 февраля 1937 года мы можем прочесть следующее.

…В канун 100-летия со дня смерти поэта в Пушкинских Горах состоялось торжественное памятное собрание, собрались жители окрестных сел, учителя и ученики местных школ, пришли и самые старые люди пушкинского Святогорья. Самым молодым из них было не менее семидесяти, а старым по сто лет и больше. Их собрали, чтобы они поведали о том, что они слышали о Пушкине от своих дедов, когда были малыми ребятами. И старики рассказали о многом: о том, как Пушкин любил теребить лен, как помогал рыбакам на Сороти сети к берегу тянуть, как залезал на церковную колокольню и весело бил в колокола. А некий старец Иван Гаврилович Гаврилов рассказал о том, как Пушкин хаживал в кузницу и бил с плеча большим молотом по наковальне. А Иван Павлов, житель деревни, что у озера Белогули, имеющий возраст более ста лет, рассказал, как «много лет тому назад приехавшие из Питера в Михайловское ученые-знатоки нашли в нянином домике тростку и вызвали всех здешних стариков для опознания сей тростки — мол, пушкинская ли она, а когда уверились, то увезли ее в Питер».

Есть ли истина в этих рассказах, предстоит еще решить исследователям и хранителям пушкинских реликвий. Историческая наука считается с народными воспоминаниями, не случайно их называют выражением народной мудрости. Есть вещи и события, которые народ не хочет запоминать, а есть, наоборот, факты, которые народ цепко хранит в памяти своей и передает из поколения в поколение.

Таков, возможно, и рассказ о михайловском железном посохе Пушкина, с которым он прошел странником по многим деревням и селам Псковщины, бывшей для него и «животворящей родиной», и «страной родной».

Бильярд Пушкина

После смерти поэта в его имении многое переменилось. Вещи из дома разлетелись по всему миру; многое погубили фашисты. Розыск пушкинских реликвий и меморий, начатый нами много лет тому назад, проходит довольно успешно. Лишь за последние годы нам удалось найти книги из знаменитых библиотек Тригорского и Петровского, подлинный рисунок сестры поэта Ольги Сергеевны, очень редкие предметы быта его родных и близких.

Об одной такой вещи, недавно возвращенной в зальце михайловского дома, где она находилась при Пушкине, и будет идти речь в этом моем маленьком рассказе.

Дедовский дом в Михайловском был маленький, одноэтажный, с нахлобученной на сруб шатровой кровлей; он состоял всего лишь из пяти комнат и прихожих. Все было просто в этом доме — старинные столы, стулья, полки, канапеи, комоды, подсвечники, часы, чашки-плошки-ложки… Читаешь опись имущества дома, составленную спустя несколько месяцев после смерти поэта псковским чиновником Васюковым, и удивляешься скромности и простоте бытового убранства его.

Войдя в жизнь Пушкина, вещи приняли какие-то новые черты. В веселые и печальные часы поэта влекли не только лес и долы, парки и рощи, но и эти скромные предметы его домашнего обихода — свидетели его отшельнической жизни.

Десять лет спустя он вновь посетил свое былое жилище. Он переходил от одной вещи к другой, и сердце его замирало от тоски по ушедшим дням, и он говорил себе: «Ах, вот он, мой фонарик, который я брал с собой, когда выходил осенью на прогулку… А вот полуразбитый „тет-а-тет“, в котором мы с няней пили чаи, одно блюдечко она разбила, когда провожала меня как-то в Псков, заметив, что это-де хорошая примета…»

В углу зальца стоял старый-престарый дедовский «корельчистый» бильярд, так все величали его в доме. Пушкин нашел его в каретном сарае. Узнав, что вещь сия очень старинная и что привез ее в имение Абрам Петрович Ганнибал, он приказал бильярд подремонтировать, подштопать сукно и поставить в зальце. Этот бильярд видел И. И. Пущин, когда посетил опальный дом в январе 1825 года. «В зальце был бильярд, это могло служить ему развлечением», — написал он в своих «Воспоминаниях». О бильярде рассказывают А. Н. Вульф и брат поэта Лев Сергеевич. Вспоминает и сам Пушкин в той знаменитой 4-й главе «Евгения Онегина», в которой он, по собственному признанию, «изобразил свою жизнь в Михайловском», когда

Один, в расчеты погруженный,

Тупым киём вооруженный,

Он на бильярде в два шара

Играет с самого утра.

Настанет вечер деревенский:

Бильярд оставлен, кий забыт…

После смерти Пушкина бильярд, ставший совсем ветхим, был отправлен вновь в сарай, где его попортили крысы и он совсем превратился в рухлядь. Сын Пушкина, Григорий Александрович, поселившийся в 60-х годах в Михайловском, был опытный бильярдист. Он завел в своем доме новый большой бильярд, а старый велел отправить из сарая в домик няни, но вскоре, «вследствие безобразного вида сего предмета, был вновь отправлен в сарай, где и сгорел при пожаре усадьбы в 1918 году».

Восстанавливая в 1911 году дом Пушкина, устроители не попытались реставрировать пушкинский бильярд, а сделали новый, обыкновенный, типичный для провинциальных гостиниц и заезжих домов. Журналистка Гаррис в своей заметке о Михайловском, опубликованной в журнале «Баян» (№ 7–8 за 1914 г.), так описывает этот предмет: «Дом-музей — неудачная имитация старины. В бильярдной комнате — безобразный громоздкий бильярд, покрытый ярко-зеленым канцелярским сукном…»

Восстанавливая дом поэта и его вещественный мир, я много думал о бильярде Пушкина: каков он был по форме, размерам, отделке? Я побывал во многих памятных местах и музеях, где сохранились старинные бильярды: в Москве, Ленинграде, Ломоносове, изучал и скопировал бильярд в «Домике Нащокина», хранящемся во Всесоюзном музее Пушкина. На известном рисунке Пушкина, сделанном им в Одессе весною 1824 года, изображена часть бильярда, схожего с бильярдом Нащокина. Мне казалось, что все