Облачный сон девяти - Ким Ман Чжун

старости; если бы не они, я ничего не добился бы в жизни. Но когда все мы умрем, высокая гора рухнет, зарастет лотосовый пруд, а дом, где вы сегодня танцевали и пели песни, развалится и на его месте, окутанные холодным туманом, вырастут густые травы… Малыши-дровосеки и погонщики волов станут передавать друг другу печальную повесть: «Когда-то здесь проводил дни советник Ян с женами и наложницами. Советник был знатен и богат, жены его были красавицы!» Они будут смотреть на Цзуймэй с такими же мыслями, с какими я смотрю на дворцы и могилы трех героев древности. Поистине, жизнь человеческая – лишь краткий миг!

В мире есть три учения: конфуцианство, буддизм и даосизм. Из них я высоко ценю только буддизм. Конфуцианство всего лишь объясняет отношения между людьми, велит хорошо делать свое дело и передавать имя потомкам. Даосизм близок к шаманству – издавна к нему прибегали многие, но никто не добился успеха. Об этом можно легко узнать, прочитав о деяниях циньского Ши-хуана, ханьского У-ди и Сюань-цзуна.

После того как я оставил службу, каждую ночь во сне мне является Будда. Я понял, что должен изменить свою жизнь. С тех пор я затосковал по иной жизни, как Чжан Цзы-фан тосковал по Чисун-цзы[84]. Я хотел отправиться к Авалокитешваре, бодхисаттве Южного моря, добраться до обители бодхисаттвы Манджушри – обрести бессмертное учение и избавить человечество от мук. Моя тоска и излита в мелодии тансо. Полжизни провел я возле жен и наложниц, но теперь уйду от них далеко-далеко…

Женщины опечалились:

– Вы грустите в царстве благополучия – разве справедливо Небо?! Вы уйдете, но мы, восемь сестер, останемся верны вам в своих покоях, будем днем и ночью молиться Будде и ждать вашего возвращения. Верим, что на этот раз вы встретите мудрого наставника, добрых друзей и вместе с ними найдете путь к новой жизни! Просим лишь об одном: приобщите и нас к тем истинам, которые вы постигнете!

Сон Чжин и восемь фей пробуждаются от сна и возвращаются к действительности

Советника обрадовали эти речи.

– Все мы, девять человек, уже слились духовно, вам не о чем беспокоиться! Завтра же я отправляюсь в путь.

Женщины засуетились.

– Мы устроим проводы – каждая из нас поднесет вам по кубку вина!

Тотчас они позвали служанок и велели подать вина. В это время послышался стук посоха. Все насторожились.

– Кто бы это мог быть?

Через несколько минут откуда-то появился монах-настоятель – брови его длиной в ча[85], глаза светлы, как речная волна, жесты необычны. Взобравшись на вершину холма, настоятель уселся против советника, поздоровался и сказал:

– Человек гор пришел повидаться со знатным вельможей!

Но советник уже понял, что перед ним не простой монах. Он встал, поздоровался ответно.

– Куда держите путь, почтенный?

– А вы не узнаете старых друзей! – усмехнулся настоятель. – Слышал я давно, что знатные люди слабы памятью; так оно и есть!

Ян Со Ю вгляделся пристально в лицо монаха – кажется, где-то он встречал этого человека, но кто он – так и не мог припомнить. Он оглядел своих возлюбленных – перед ним мелькнуло лицо Пэк Нын Пха. И тогда он вспомнил:

– Давным-давно, во время войны с варварами, я во сне побывал на пиру у Дракона – властителя озера Дунтин. Возвращаясь в лагерь, я взобрался на гору и встретил там старого монаха – он читал ученикам сутры. Наверно, вы тот монах, которого я видел во сне?

Настоятель улыбнулся:

– Верно! Верно! Но вы вспомнили тех, кого видели во сне один раз, и забыли тех, с кем десять лет жили под одной крышей!

И он позвал громким голосом:

– Сон Чжин! Сон Чжин! Хорошо ли быть мирянином?!

Со Ю широко раскрыл глаза – перед ним стоял строгий наставник Юккван! Так вот кто посетил его! Поклонившись учителю и смахнув невольную слезу, он молвил:

– Я жил неправильно, но это моя вина, моя ошибка. Долго еще пребывал бы я в грешном мире, страдая от бед вечного перерождения, но вы прервали мой мимолетный сон, заставили Сон Чжина прийти в себя! Чем смогу я отблагодарить вас, учитель, за эту великую милость?!

Юккван покачал головой:

– Ты ушел по своей воле и возвращаешься тоже по своей воле, так что я здесь ни при чем. Вот ты говоришь, что наблюдал во сне перерождение душ, что различаешь сон и явь. Значит, ты еще не пробудился!

– Я, невежда, не отличаю сновидения от спячки! – говорит Сон Чжин. – Прошу вас: просветите меня, верните меня к яви!

– Хорошо! – согласился настоятель. – Я объясню тебе учение «Алмазной сутры» и пробужу тебя от сна. Погоди немного, скоро сюда прибудут мои ученики.

Не успел он закончить, как появился даос-хранитель и доложил о прибытии гостей – восьми фей, прислужниц госпожи Вэй. Феи уселись полукругом перед настоятелем, хором поздоровались и сказали:

– Долгое время мы сидели справа и слева от госпожи, но ничему не выучились. Сумасбродные мысли одолевали нас, земные страсти отняли у нас покой. Велики наши прегрешения, и потому мы не можем очнуться от сна и вернуться к яви. Узнав о вашем приезде, учитель, мы распрощались с госпожой Вэй, повинились перед ней и вот – явились к вам. Просим вас: простите нам наши грехи и наставьте нас на путь истины!

Они стерли румяна и пудру, сменили шелковые одежды на одеяния монахинь, остригли волосы и дали обет монашества.

– Ваше раскаяние тронуло меня, – сказал настоятель.

Он велел им сесть поближе к нему и стал объяснять им учение Будды. Сон Чжин и восемь монахинь постигли суть этого учения и отрешились от мирской суеты. Настоятель Юккван уступил Сон Чжину свое место, вложил в его руки «Алмазную сутру» и сказал:

– Путь Истины и Совершенства открыт перед тобой!

С этими словами он удалился, направляясь в сторону Индии.

Сон Чжин остался на вершине Лотосового пика толковать восьми монахиням учение Будды:

– Предел стремлений каждого – Мир Вечного Блаженства!

Примечания

1

Кын – мера веса в Корее, равная 597 г.

2

Пятая заповедь буддизма – не пить вина. Всего заповедей восемь: не убивай, не воруй, не прелюбодействуй, не лги, не пей вина, не украшай себя и не услаждай взор и слух песнями и танцами, не сиди и не спи на высоких сиденьях и ложах, не нарушай поста.

3

Ананда –