Кукла 10 - Мир

Хотя если быть честным, таким активным и деятельным, он стал только из-за кризиса. Из-за прорыва и всего прочего. А когда мы сюда только прибыли из Сиэля в тот первый раз, в попытках разобраться с финансами — старый волк, скорее сидел в норе, показывая наружу лишь нос, и не сильно то горел желанием выползать и что-то делать. Лишь в хорошую погоду, да под настроение…

Могу конечно ошибаться, но мне так кажется, судя по тому… как все сейчас тут суетятся. И какое полустоячее болотце тут было, когда мы сюда впервые прибыли, когда жучки прослушки были тут даже в унитазе и одеяле! А сейчас… даже вон, листки бумаги проверяют, и делают это не на отвали, но и без лишней паранойи — нормально в общем работают! Как надо!

Сильно плохо тут конечно не было и тогда, но… все равно бардак! Кризис… сплол охотников ассоциации Вана, и позволил почистить её от лишнего, в первую очередь в верхах самой ассоциации. Позволило под шумок избавится от тех, кто только и мог, что приезжать с проверками, да в баньках парится. От тех, кто совсем уж мух не ловит.

— Я, получая ответы, что все сделано, — продолжала тем временем Бина, — думала, что все и правда сделано!

— Надо было самой всё проверять, — с укором посмотрела на неё сестренка, со вполне очевидным видом на лице, значащим одно простое слово «Дура!», — а не надеяться на других! Тем более… когда дело такое ответственное.

— Но кто ж знал! — вспылила тетенька, и тут же сдулась, остывая, словно бы её макнули в воду, — Я хоть и тогда подозревала, что вы пятерки, но… а, впрочем, — посмотрела она на нас, и хлюпнула носом, — это я подпортила прибор, на последнем тесте!

— Ты? — приподняла сестра бровь.

— Да, я! — с видом «Убей меня!» выпятила грудь эта ненормальная, но поскольку сестра на это никак толком не среагировала, разве что приподняла другую бровь, опустив первую, и я тоже ничего не делал, бывшая администраторша продолжила свою вызывающею речь, — Я боялась, что если все узнают, что вы пятерки, то вы уедите из Сиэля! И… — потупилась она, — я не смогу вас больше использовать, для тайного закрытия спорных и сложных подземелий.

Мы переглянулись, и пожали плечами — все кого-то как-то используют! А такое… нам даже как-то и не в обиду. Ни тогда было не влом-обиду, не сейчас. Единственное, чем нас обидела эта женщина, как ни глянь, это то, что на нас понавешали штрафов, и мы из-за этого страдали. Что в глаза улыбалась, а за глаза… но если принять на веру, что это не она, и её подсидела её помощница, что в принципе, несложно поверить, и можно всё доказать, покопавшись в базе данных, то грехов Бины пред нами и вовсе нет никаких. Она дела все как надо.

— Эти пятнадцать подземелий… эта вся суматоха… — вздохнула она, продолжая свою речь, не поднимая взгляда от стола. — но по итогу, я спалилась… вернее, кто-то испортил оборудование еще до меня, а я… просто попалась. Арест, заключение… и… — она как-то странно улыбнулась, — поначалу всё даже было неплохо, — улыбка стала шире, довольней, а лицо обрело блаженный вид, словно бы… она вспомнила что-то по-настоящему хорошее? Пытки?

Мы вновь переглянулись, и сестра даже покрутила пальчиком у веска, спрашивая у меня этим жестом «Она сумасшедшая?». Я едва заметно мотнул головой в ответ — не похожа! Сестра изобразила на лице новое предположение — Мазохиста? Или так, притворяется? Пытки ей в кайф? Или я чего-то не понимаю? И на эти вопросы, я ответить уже никак не смог — не знаю!

Даже как-то предположить не могу, что там могло столь сильно понравится этой женщине пред нами, которую… пытали! Наверняка должны были! Или, как минимум, просто… держать взаперти? Удовольствие от покоя и отсутствия необходимости работать? не похоже!

Совсем не похоже! Её, даже эта вот вполне шикарная камера с кроваткой, унитазам и книгами, скорее угнетает, чем доставляет удовольствия безмятежной жизнью. Не тот она человек, что может счастливо жить в одиночке со всеми удобствами.

— Но потом, — вздохнула эта мисс Ай, и подняла на нас печальный взгляд, перестав блаженно лыбится, утратив и тень радости на лице, явно перейдя со счастливых воспоминаний на БОЛЬ, которую не хочется вспоминать, и что уже вполне тянет на результат пребывания в застенках,

И мы приняли ровные позиции, смотря на неё максимально беспристрастно, словно на судьи суде. Просто… два маленьких вершителя, которым все равно, и важны лишь факты.

— Всем стали до ужаса интересны вы двое. — закончила бывшая администратор свою фразу, и словно бы совсем пала духом, словно бы окунулась в омут печали и горести, нахлынувших от воспоминаний не самых радостных дней.

Замолчала, смотря на нас двоих, с грустью и печалью на лице. И поскольку тишина стала затягиваться, и Бина явно ушла куда-то в свои мысли, и не спешила продолжат что-либо дальше говорить-рассказывать, сестренка решила сама поинтересоваться, «А дальше то чо⁈».

— А дальше… дальше допросы. Пытки, избиения, — грустно усмехнулась эта тетка, которую если и били, то уже полностью исцелили, — А потом меня нашли некие люди, и притащили сюда, где все повторилось, только в более мягкой форме.

Мы вновь переглянулись, пользуясь тем, что Ай опять стала разглядывать стол, не в силах долго держать на нас свой взор.

— А когда поняли, что я вообще не приделах, и некера не знаю о вас, кроме общеизвестного на тот момент, то… я стала вообще никому не нужна и неинтересна. — вздохнула женщина, словно бы пытки и интерес к её персоне в этом ключе, доставлял ей какое-то удовольствие, — А потом приперлись вы и… — подняла она на миг глаза, и вновь опустила, словно бы махая рукой, говоря тем самым «И что теперь об этом говорить!».

— Ясно. — кивнула сестра головой, — история понятна, но… как вообще и в общем вы видите эту… ситуацию в общем и целом? — улыбнулась сестренка, припоминая этой Ай, чем она вообще интересовалась в начале нашей беседы.

Интересовалась скорее не историей, а мнением! Но мнения… мы так и не услышали, только… историю 'как оно все было.

— Как, как… Мила меня подставила, вертя дела за моей спиной. Возможно и оборудование она тоже испортила, но это не точно. А потом просто заняла моё