Стихотворения в пяти томах - Мирра Александровна Лохвицкая

То ветер ли всю ночь гудел в трубе,

Сверчок ли пел, но, плача и стеня,

Бессильной грустью, грустью о тебе,

Все чья-то песнь баюкала меня.

И снилось мне, что я лежу одна,

Забытая, на дне подводных стран.

Вокруг во тьме недвижна глубина,

А надо мной бушует океан.

Мне тяжело. Холодная вода.

Легла на грудь, как вечная печать.

И снилось мне, что там я – навсегда.

Что мне тебя, как солнца, не видать.

«Моя печаль всегда со мной…»

Моя печаль всегда со мной.

И если б птицей я была,

И если б вольных два крыла

Меня умчали в край иной:

В страну снегов – где тишь и мгла,

К долинам роз – в полдневный зной, –

  Она всегда со мной.

Моя печаль со мной всегда

И в те часы, когда, рабой,

Склоняюсь я перед судьбой,

И в те, когда, чиста, горда

Мне светит в выси голубой

Моя бессмертная звезда –

  Она со мной всегда.

«О, мы, – несчастные…»

О, мы, – несчастные,

Мы, – осужденные,

Добру причастные,

Злом побежденные,

В мечтах – великие,

В деяньях – ложные,

В порывах – дикие,

В слезах – ничтожные!

Судьбой избранные,

Чуждаясь счастия,

Мы бродим, – странные, –

Среди ненастия;

В звезду влюбленные,

Звездой хранимые,

Неутоленные,

Неутолимые.

О, мы, – несчастные,

Мы, – осужденные,

Добру причастные,

Во зле рожденные.

Плода познания

В грехе вкусившие,

Во тьме изгнания

Свой рай забывшие!

Сказка о принце Измаиле, царевне Светлане и Джемали прекрасной

1.

Это было в тридевятом царстве.

Далеко, не в нашем государстве.

Царь-вдовец задумал вновь жениться,

В жены взял он злую лиходейку,

Дал ей власть над царством и собою,

И своею дочерью Светланой.

Как ведется в жизни и доселе,

И как в старых сказках говорится, –

Не взлюбила мачеха-царица

Красоту, дочь царскую, Светлану;

Не взлюбила, потому что всюду

Над венцом девическим царевны

Звездочка со звоном чудным плыла

И горела ярче звезд небесных.

2.

Как-то раз красавица Светлана

У окна, задумавшись, сидела,

Золотую косу разметала,

Скатный жемчуг белыми руками

В ожерелье царское низала.

В небе солнце красное садилось,

Все лучи по счету собирало,

Собирало, как колосья в поле

И в снопы червонные вязало.

Луч последний солнцу не давался,

Как стрела, скользнул к окну царевны,

Заиграл на яхонтах и лалах

И погас на бармах драгоценных.

Улыбнулась тихая Светлана,

Подняла задумчивые очи,

Смотрит – видит: из-за синя моря

За лучом к ней вольный сокол мчится.

Быстро-быстро по златому следу

Он впорхнул в царевнино окошко

И промолвил говором понятным:

«Не пугайся, милая Светлана!

Я не птица, я не сокол вольный,

Я царевич славный и могучий,

Я царю над Югом и Востоком,

И зовуся принцем Измаилом».

3.

Был сынок у мачехи-царицы

Как верблюд, рожден с двумя горбами.

День и ночь – с безделья иль со скуки –

Он ходил вкруг терема Светланы.

Раз поутру к матери родимой

Сын-горбун стучится спозаранку:

«Выйди, выйди, матушка-царица,

Встань с постели, свет мой, потрудися!

Не с пустым пришел к тебе я делом,

С доброй вестью о царевой дочке,

О твоей заботе неустанной,

О моей сестрице богоданной».

Вышла мать и двери отворила:

«Что тебе, мое родное чадо?

Отчего ты, неслух, колобродишь!

Ни заря, ни свет меня тревожишь?»

«Ты слыхала ль, матушка-царица,

Чтобы птицы в терема влетали,

Человечьим голосом шептали?

Ты слыхала ль, матушка, чтоб птицы

Пояса шелковые теряли,

Чтобы перстни птицы оставляли

С дорогим каменьем самоцветным?»

Взбеленилась грозная царица:

«Не люблю, когда шныряют птицы –

И суются всюду, где не надо,

И несутся там, где их не просят.

Ты возьми-ка лук свой золоченый,

Приготовь серебряные стрелы,

И чтоб я об этой мерзкой птице

От сегодня больше не слыхала».

4.

Тихий сумрак в тереме высоком,

Только светит звездочка Светланы,

Кроткими лучами озаряет

Два прекрасных и блаженных лика.

«Поздно, поздно, – слышен чей-то шепот,

Скоро из-за леса солнце встанет,

Темной ночи в тереме не станет».

«Милый друг, – в ответ ему лепечет

Как ручей, царевнин голос нежный. –

Там, за далью синей, за морями,

Не забудь покинутой Светланы,

За тобой любовь моя повсюду

Полетит голубкой белогрудой,

От напастей, от напрасной смерти

Оградит широкими крылами».

Обернулся птицей королевич,

Порх в окно – взлетел – не тут-то было.

Загудела тетива, заныла,

Заалели перья теплой кровью…

Застонал от боли ясный сокол

И воскликнул громко, улетая:

«Ты меня, Светлана, обманула,

Звонкую стрелу в меня вонзила,

Не осушишь ты очей отныне,

Не найдешь ты милого вовеки!»

5.

Далеко, за синими морями,

Красовался город басурманский, –

С башнями, висящими садами,

С каменными белыми стенами.

По стенам свивались плющ и розы

С цепкими листами винограда,

А на плоских кровлях в час вечерний

Забавлялись женщины и дети

Жители ходили в острых шапках,

Красили и бороды, и ногти,

Торговали золотой парчою,

Бирюзой и ценными коврами.

В городе том правил Суфи Третий.

Он носил цветной халат и туфли,

Много жен держал в своем гареме,

Но любил лишь дочь свою, Джемали.

От жары иль