Время Рыцарей - Светлана Алимова

— То есть бытие — это суть процесса, происходящего с чем-то конкретным? Надо записать.

Джек был старательным студентом, и Льюису доставляло удовольствие его учить. Как знать, если бы не проклятье, он мог бы и в самом деле преподавать в университете ту же философию. И даже зарабатывать на этом деньги, как сейчас. Забавное чувство: он не работал уже больше семи лет. Как бы не превратиться в Сольвейна, с его безмятежным бездельем. Впрочем, Сольвейн теперь тоже был занят: Агата постоянно находила, к чему его привлечь, а он никогда не отказывал ей в помощи. Молодец. И даже не сможет ее соблазнить и испортить ей жизнь. Идеально.

Общаться с Джеком Льюису тоже нравилось: тот не знал, что он — Великий Ворон, и общение шло на равных. Джек не спрашивал, Ворон ли Льюис, и тому не приходилось лгать об этом. Стоило ли говорить правду, если спросят? Наверное, нет, но мысль о лжи напрягала Льюиса, рождая внутри какое-то сопротивление. Сразу вспоминался Бломфилд. Ведь именно лживость была главным аспектом его неприятной личности. Он лгал всем и потому был абсолютно ненадежен. Так что же с ним делать?

— Ты что-то погрустнел, — заметил Джек, — что случилось?

— Давай отвлечемся от философии бытия и решим задачку, над которой я сейчас ломаю голову. Если ты не против, конечно.

— Я за. Люблю задачи. Диктуй условия.

— Представь, что есть лживый, жадный и крайне неприятный человек с очень плохой репутацией. Ему нужно найти работу в городе, причем не низовую: так-то он довольно умен и в прошлом был богат. Мести улицы он не пойдет. Куда его пристроить?

Джек задумался.

— Какие у него есть умения и достоинства кроме ума?

— Хитрость. Он может производить хорошее впечатление на незнакомцев и умеет заводить полезные связи. Имеется богатая фантазия на разного рода подлости и ловушки. Еще он умеет считать деньги, но вороват, так что к финансам его лучше не подпускать. Льстивость считать за достоинство?

— Еще как. Люди любят, когда им льстят. Слушай, а почему бы не сделать его кабатчиком или хозяином постоялого двора? Работа с людьми, требующая именно хитрости и льстивости. Богатый опыт подлостей позволит ему раскусывать таких же хитрецов, как он сам, и не остаться в дураках.

— Да, но какой в этом смысл? — засомневался Льюис.

— В деньгах, разумеется. Кабак — это прибыльное дело, если подойти с умом. Если у него есть связи, то пусть использует их для аренды помещения и закупки вина и еды подешевле. В кабаках пьет бедный люд, и качество выпивки их волнует меньше ее доступности. Еще в таких местах хорошо собирать слухи и назначать тайные встречи. Там мало шансов наткнуться на знакомых, и тебя никто не узнает.

Льюис пришел в полный восторг от этой идеи. Конечно же! Слухи! Следить за настроением в городе, чтобы не пропустить создание новых «Врагов Воронов»! В кабак будут приходить люди и за выпивкой говорить, что думают о Прекрасном Принце и Великом Вороне! Если Принцу Ричарду оказывали огромную поддержку, несмотря на его властность и жестокость, то и новый Принц может ее обрести, а Льюис даже не узнает об этом! Да и Бломфилда можно будет убрать подальше из замка и занять этим кабаком. Одни плюсы со всех сторон!

— Джек, ты гений!

— Да ладно, это было очевидно, — тот заулыбался. Похвала его явно порадовала. — Среди моей многочисленной родни такие типы тоже встречаются. Но кровь — не вода, так что обычно их не бросают, а именно куда-то пристраивают. Эх, если бы все проблемы решались так легко!

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Ты уже помогаешь с философией. Слушай, а ты не боишься жить в городе, где Великий Ворон может проклясть тебя в любой момент?

— Нет, — коротко ответил Льюис.

— Но почему?

Льюис поколебался. Затрагивать эту тему не стоило: он мог проговориться и случайно сказать «я» вместо «Великий Ворон». Следовало уйти с нее как можно скорее.

— Великий Ворон не вредит никому кроме своих врагов. К горожанам он добр.

— Ну да, только постоянно проклинает их, — фыркнул Джек, — я тут познакомился с прелестной девушкой, так у нее подругу прокляли. Бедняжка сильно переживает.

— Давай обсудим что-нибудь другое. Проклятье — слишком мрачная тема для такого чудесного дня.

— Давай. Кстати, мою новую знакомую зовут Сюзанна. Ты бы видел какая она изящная! Как статуэтка. Прекрасные манеры, осанка, нежный голосок — она настоящая принцесса. И глаза голубые и яркие, как небо.

Джек мечтательно вздохнул. Льюис улыбнулся.

— Удачи с ухаживаниями. Только веди себя порядочно, ладно? У меня есть друг, который за одно свидание сломал девушке жизнь и решил, что, соблазнив ее, компенсирует это. Меня до сих пор злит эта ситуация.

— Почему же он на ней не женился? Или женился?

— А толку? Он ведь бабник. Не пройдет и пары лет, как начнет ей изменять, и семейная жизнь превратится для нее в череду предательств. Она хорошая девушка, но совсем молодая и наивная. У нее есть шанс встретить кого-то достойного в будущем.

Джек выпрямился.

— И что с ней теперь?

— Я взял ее на службу. Она обзавелась подругами и пользуется успехом у мужчин. Весела и счастлива.

— О, история с хорошим концом, — обрадовался Джек, — люблю такие. А он что?

— Наказан. Но теперь мы не дружим. Не люблю безответственных людей.

Джек хотел было спросить что-то еще, но его прервали. Пробегающий мимо мальчишка неожиданно остановился и, ткнув в них пальцем, громко заорал:

— Вороны! Смотрите все, тут Вороны среди бела дня сидят, козни строят!

Джек фыркнул.

— Я уже начинаю привыкать к этому.

— Молодой человек, вы ведете себя неприлично, — строго сказал Льюис, вспоминая отца. Тот всегда мог осадить хамов, не опускаясь на их уровень. — Где ваши родители? Мы сейчас пойдем к ним и расскажем о вашем дурном поведении.

Мальчишка показал ему язык.

— Трусливый Принц Великому Ворону голову срубит, а потом и вас убьет!

Он убежал, оставив их в недоумении.

— Какие жестокие в этом городе дети, — заметил Джек.

— А ты слышал, что он сказал «Трусливый Принц», а не «Прекрасный Принц»?

— Да. Подразнить решил.

— Кого? Принца-то тут нет, — Льюис озадаченно покачал головой, — странно все это.

Ему точно нужно было собрать больше слухов, бродящих среди горожан.

Джек молчал, думая о чем-то своем. Затем спросил:

— А что ты думаешь о Прекрасном Принце?

— Ничего. Его же никто не видел. Он