Искупление - Лизавета Мягчило

Хозяйка пекинеса за спиной нервно хихикнула, губы Евгении сжались в суровую полосу. Еще немного и она расхохочется. Даже кошка осуждающе притихла. Господи.

Подавив ком в горле, он непонимающе запнулся:

— Стул...

Девушка улыбнулась, подалась к нему навстречу, заставляя наклониться ухом к губам.

— Фекалии. Какой у неё кал?

— А. — Разогнувшись слишком резко, он неловко растер запястье одной руки горячими пальцами. Стало слишком душно. — С этим все в порядке. Какашки в норме.

Захотелось удариться головой об железо стола и выключиться, сегодня он явно встал не с той ноги. Мужчина с высшим образованием, обольститель и сердцеед. Какашки.

Должно быть ветврачу слышать такое было не впервой, задумчиво кивнув, она осторожно отпустила кожу на крестце кошки и с нажимом прошлась по спине пальцами. Смирившаяся с нахальным обращением Смолька сочла ту недостойной внимания, лишь утробно рыкнула в ответ.

— Упитанная, не обезвоженная. Мне нужно будет, чтобы вы дали контактную информацию наблюдающих за ней людей — хочу прикинуться кошечкой у их порога. — Насмешливо сверкнули серые глаза и, о боги, она так просто подняла на руки капризную кошку, будто та была не опасней домашнего бурундучка. Хвост животного нервно дернулся, выпустились в ткань белоснежного халата когти, а Женя даже бровью не повела. Должно быть, в прошлой жизни она была валькирией, не меньше.

— Пойдемте, сделаем вашей красавице УЗИ. Если рвота не во время приема пищи и не через 15 минут после — вряд ли мы увидим воспалительный процесс или язвенную болезнь. Но давайте исключим их и убедимся, что все органы этой девушки в порядке. После возьму анализы и запишу все показатели.

Кивая, Бестужев догнал её в два широких шага. Аппарат УЗИ стоял в отдельной затемненной комнатушке, пришлось поддерживать кошку за лапы, пока девушка фиксировала её на странном столике с углублением для спины. С завязанными растянутыми лапами, орущая… Укол жалости попал прямиком между лопаток, когда животное решило сменить тактику и горестно мяукнула, растягивая звук в мученически тонкий вопль. Уверенная рука врача сбривала шерсть с порядком покруглевшего пуза.

Выдавив добрую порцию геля на бледную, отдающую синевой кожу, Евгения примостила датчик и затихла, глядя в монитор. Шли минуты, она молча делала снимок экрана и двигала датчик ниже. Пальцы, держащие датчик в один момент, дрогнули и замерли, она закусила губу.

— Вы правы, с вашей кошкой не всё в порядке. Посмотрите на экран. — Миниатюрный указательный с по-мальчишечьи коротко обрезанным ногтем коснулся монитора, начал скользить по непонятным ему белоснежным точкам. — Смотрите, один, два, три, вот здесь четыре, пять и шесть.

Он обошел столик. Игнорируя недовольную Смольку, наклонился, упираясь взглядом в монитор. Пятна понятнее не стали, а Женя не спешила пояснять, что они обозначают. Внутренний голос плевался ядом, предполагал злокачественные метастазы, скопления глистов или свернутую пленку от сосисок, которую она сожрала на помойке и теперь непременно страдает.

— Это что-то плохое?

Откинувшись на спинку кресла, девушка неожиданно улыбнулась, потянулась за салфетками, чтобы протереть влажный датчик и кошкин живот.

Откинувшись на спинку кресла, девушка неожиданно улыбнулась, потянулась за салфетками, чтобы протереть влажный датчик и кошкин живот.

— О, для многих мужчин это кажется самым страшным, что может произойти в жизни. К моему сожалению, сегодня я вам сделала невероятный подарок — не нужно сдавать анализ крови, термометрия тоже мне не кажется необходимой, выходит, платить вам всего ничего за этот визит.

Капкан тревоги захлопнулся. Не нужны анализы. Смольку не спасти.

— Евгения, не говорите загадками, мне нужна конкретика. — В сухом голосе наплывами бьется тревога. Получив благосклонный кивок, Бестужев принялся быстро развязывать лапы кошки, та не лишила себя удовольствия вцепиться зубами в спасающую руку. И была прощена. Хотелось верить, что не посмертно.

— Да что же вам не ясно, Александр? Животное в прекрасном состоянии, в разных рогах матки шесть плодов. А тошнит её, потому что у любого живого существа может быть токсикоз. Поздравляю, скоро вы станете молодым крестным папочкой. — Смеясь, она поднялась с кресла, направилась обратно в приемный кабинет, на ходу подхватывая новый пакет натрия хлорида для собаки.

А он ошарашенно жал к себе кошку, поглаживая пальцами вдоль мокрого от геля бока. На морде животного ни грамма раскаяния, в расширенных от темноты зрачках ликование и гордость за себя.

— Разгульная ты душа, ты превратишь мой дом в хаос. — Почесав усатую пушистую щеку, Саша запоздало ринулся за врачом. — Погодите, а что мне теперь делать?

— Как что? Растить. — Искренне изумившись, она протянула листик с заключением и широко улыбнулась. — Если боитесь домашних родов, вы можете привезти её к нам или вызвать меня на дом, я прослежу, чтобы всё было по высшему разряду. Через месяц ждите пополнения и, Александр, постарайтесь сбалансировать её рацион. Креветки, конечно, хорошо, но не для её нынешнего положения.

Издевается. В хитрых глазах пляшут бесы, а губы дрожат. Пытается казаться суровой, сводит брови к переносице, но к серьезному разговору это не располагает.

И неожиданно для себя Бестужев решился. Принял лист с заключением, опустил уставшую от бесполезной борьбы кошку обратно в переноску. Уже у двери остановился, пальцы так и не легли на дверную ручку, когда он обернулся.

— Евгения, что вы делаете сегодня вечером? Я хотел бы прогуляться с вами. Кафе с чашкой кофе или может кино? А пока я буду провожать вас домой, вы расскажите мне побольше о положении этой сердцеедки, мне бы не помешала точная инструкция.

Женя подняла голову, рассеянно погладила понуро лежащую собаку и неожиданно для него отрицательно качнула головой.

— Не выйдет, извините, Александр.

Он почти извинился, когда девушка, искрящимся голосом пояснила:

— Ветврачи в клинике работают сутками через трое. Но вы вполне можете пригласить меня на утренний кофе, мне просто необходим герой с хорошей порцией кофеина.

Кивнув со сдержанной улыбкой, он взял номер девушки, сбросил короткий звонок, чтобы она смогла записать его. А на выходе из клиники неожиданно легко рассмеялся, провожая взглядом пушистое невесомое облако, проплывающее над головой.

В груди крепла, наливалась силою вера. Уверенность, что каждый прожитый день будет лучше вчерашнего.