Зверь выходит на охоту - Гульнара Черепашка

- Тебе это кажется смешным, мастер? – недоверчиво протянула Адвар.

- Как минимум, весьма занятным. Давно магистру Энистану не подкидывали эдаких задачек!

Накато вслушивалась в обмен фразами. Она – степная тупица. Это – пусть! Но колдун, кажется, настроен благодушно. И позволил ей задавать вопросы. Даже отвечает на них.

А она, хоть и тупица, способна кое-что связать между собою. Скажем, слова Адвар о правителе Мальтахёэ Мвенае и жрице Саалиндж.

- Правитель Мвенай и Саалиндж пытались призвать великую Нефер, дать ей плоть? – подала она голос. – И попытки их длились последние пять лет?

Она припомнила давно слышанные разговоры Амади с его приятелем. Тогда она не связывала их слов ни с чем. Она и не пыталась понять, о чем говорит хозяин – не ее ума дело. Но то – тогда, несколько лет назад. А теперь – совсем иное. Теперь она совсем не та наивная степнячка, ничего не знающая о жизни на равнине. Пусть и видела куда меньше, чем та же Адвар.

- Правитель Мвенай совместно с верховной жрицей Саалиндж, по ее наущению, пытался призвать в город великую Умм, - поправил Амади. – Владычицу и воплощение земной силы, покровительницу урожая и плодородия.

- Праздник плодородия, - протянула Накато. – В этот день все жители и приезжие выходят на улицы, чтобы почтить божественную Умм. Это жертвоприношение…

Она смолкла, изумленная услышанным. Она помнила восторг и благоговение, охватившие ее на площади перед храмом богини.

Помнила и жрецов на улицах, что разносили опьяняющие напитки. Помнила растерянные лица людей, что поутру брели к своим жилищам. И то, как отворачивались от них редкие прохожие, что уже успели привести себя в порядок, и вышли из дома снова, чтобы идти и заниматься привычными делами. Ночной ритуал был жертвоприношением, и в жертву приносили…

Что именно – Накато не могла бы выразить словами. Но смутно ощущала, что догадка ее верна. Странно – правитель Мальтахёэ пытался призвать Умм, а колдуны и их магистр назначили кару для того, кто поспособствует призыву кого-либо из богов в Ошакати.

- Идем! – окликнул Амади. – Пора.

Накато неохотно оторвала взгляд от башни. Та являла собою небывалое на земле зрелище – не в человеческих силах выстроить башню от земли до самого неба. Да и не найдешь на земле такого камня, который сам собою светился бы изнутри. Точнее – найти было бы можно: самоцветов самой разной окраски хватало. Как и стеклянных бус. Но то – бусы и другие побрякушки. А здесь – громадное строение, многократно больше любого храма или дворца.

- Идем-идем, - колдун ухмыльнулся – он стоял, ожидая, когда она отступит от края площадки, с которой открывался вид на город с башней. – Проходи, - кивнул на узкую тропку.

Накато послушно шагнула, пошла вперед. Понятно – больше Амади спиной к ней не повернется. Даже теперь, когда вернул печать на ее руку. После того, как она ослушалась и удрала от него в башне, веры ей не будет. Пусть он и говорит иное.

Следом шла Адвар – Накато безошибочно различила ее шаги прямо за спиной. А Амади, значит, идет следом – так, чтобы видеть их обеих.

К чему Адвар следовать за ним? Она-то свободна! На ней нет печати, и Амади даже речи об этом не заводил. Но женщина шагала – совершенно добровольно. Более того – предыдущие попытки Накато сбежать ее откровенно злили. Она и сейчас не пыталась скрыть раздражения. Точно это она чуть не потеряла рабыню.

А может, Амади запретил ей уходить? Или пригрозил.

Каменистая нехоженая тропа привычно стелилась под ноги, и мысли текли сами собою. Ее хозяин появился в башне вместе с Адвар.

Два года назад дух колдуна заточили в магическом кристалле. Кристалл этот остался в Мальтахёэ. Накато тогда пришлось бежать, так что забрать его она не смогла. О возвращении в город не могло идти и речи. Однако магистр Энистан, судя по всему, сумел как-то добраться до заточенного духа ее хозяина и даже вытащить его. И переместить в башню. Сделал он это при помощи следа от ее срезанной печати.

А дальше, видимо, Адвар каким-то образом пролезла и исхитрилась освободить его. А что – она ведь освободила Накато, усыпив бдительность магистра!

Зачем? Об этом лучше спросить у нее.

Она освободила колдуна, и теперь сама потеряла свободу. Но ее это, по всей видимости, устраивало. Боги и духи, это ведь нелепость! Что Амади мог ей пообещать? Адвар – не из тех, кто поверит пустым посулам и просто так последует за тем, кто обещал несметные дары и награды. Да и Амади не из тех, кто станет молотить языком и сулить пустое. Чего-то она, Накато, не знает. Быть может, она сама потребовала от колдуна что-то в награду за свою помощь?

Ответит ли Адвар, если спросить?

Или лучше молчать. Молчать, ждать и наблюдать. Как привыкла. Адвар слишком раздражительна, особенно, когда дело касалось Накато.

Не к спеху. Спросить можно потом. Да и нужно ли оно ей? В любом случае, сейчас они идут прочь от Ошакати, и будут идти еще не один день.

Что будет потом – Накато представляла смутно. Амади два года провел запертым в мире духов. Что он теперь предпримет? Его план – заслать ее в дом приближенного ко двору правителя Мвеная, чтобы она втерлась в доверие – провалился. Она бежала из Мальтахёэ, да и он сам едва освободился. О дальнейших своих планах колдун пока молчал. Впрочем, он и в былые времена никогда не рассказывал о них прежде времени.

*** ***

Миновало два дня, как они углубились в горы.

Тропы стелились под ноги, и за спиной оставалось все большее и большее расстояние. Погоня не показывалась.

А Амади не спешил вновь начать разговор о том, что же на самом деле произошло с ее малышом. Забыл? Или, что вернее, рассчитывал, что Накато забудет. Ну, или предоставлял ей самой напомнить об обещании – поговорить о ее сыне более подробно. А что: ей нужно – ей, стало быть, и начинать разговор.

Очередная стоянка на небольшой поляне. Стемнело, похлебку путники доели.

Горел костер, и языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени. В отсветах окружавшие полянку кусты