Человек государев 2 - Александр Горбов

— Двое, — обернулся он ко мне. — В прошлый раз один был, не к добру это.

Впрочем, все необычные ощущения уже пропали, и даже Мефодий спрятал обратно пузырёк с пилюлями и перестал бледнеть.

Бум. Бум. Бум.

Из коридора послышались тяжёлые шаги, будто там шествовала каменная статуя.

Бум. Бум. Бум.

Таинственные посетители прошли мимо нашей двери, вызвав у Мефодия и Саратовцева вздохи облегчения. И только мне было любопытно, что за странные чиновники к нам пожаловали.

«Залежи природного малахита пропитаны неимоверным количеством магии, — хмыкнул Захребетник, — и создают плотный магический фон в шахтах и вокруг месторождения. Только представь, что он может сотворить за долгие годы с людьми».

«Прости, но фантазии не хватает на такое. Может, расскажешь, чтобы я не мучился?»

«Они уже не совсем люди. Вернее, практически не люди. Странные существа со странными желаниями и возможностями. Лично я бы не стал с ними связываться без особой причины».

«Боишься?»

«Пф-ф! Вот ещё. Просто возни много, а толку мало. Как свинью стричь — сплошной визг, а шерсти нет. Проще не трогать их, и всё».

Дверь в кабинет хлопнула, и влетел Мухин.

— Скуратов! — уставился он на меня. — Бегом в мой кабинет с отчётом по тому расследованию, что ты делал! Быстро, быстро!

Я выхватил из ящика листы с докладом и мешочек с фальшивкой и поспешил к кабинету начальника.

— Обращайся «ваше высокоблагородие» или «господин обер-гиттенфервалтер», — наставлял меня Мухин, провожая до своего кабинета. — Не садись, стой навытяжку, вопросы не задавай, отвечай чётко и по делу. Всё понял?

— Так точно, Сильвестр Аполлонович.

— Ну, иди.

Он распахнул дверь, чуть ли не втолкнул меня внутрь и тут же закрыл за мной, оставшись снаружи.

* * *

Чиновник Горного ведомства оказался грузным мужчиной в зелёном, под цвет малахириума, мундире. Голос у него был низким, словно не человек говорил, а грохотали падающие камни, взгляд невыносимо тяжёлым, и весь он словно был выточен из гранита. Эдакая ожившая статуя, почему-то гуляющая по государевым ведомствам и доводящая начальников до нервного тика.

Впрочем, мой доклад он прочитал внимательно и задал несколько вопросов по существу. Фальшивый малахириум он разглядывал с брезгливым выражением, а затем кивнул и сжал его в руке. Отчего тот рассыпался невесомой пылью.

— Хорошая работа, — кивнул он мне. — Можете идти.

— Благодарю, ваше высокоблагородие!

Щёлкнув каблуками, я развернулся и двинулся к двери. И тут в спину мне упёрся холодный и неимоверно тяжёлый взгляд чиновника. По коже побежали мурашки, а под ложечкой неприятно заныло.

— Стой!

Я обернулся. Чиновник Горного ведомства всё также сидел в кресле Мухина. Вот только глаза его теперь ничуть не напоминали человеческие. Вместо белков, радужки и зрачков в глазницах ворочались зелёные камни с чёрными прожилками. Чистый малахит, отполированный до блеска и бледно сияющий магическим светом. Смотреть в эти глаза было невозможно, но и отвести взгляд никак не получалось.

— Копьеносец? — Голос чиновника прозвучал осыпающимся песком. — Ты⁈

— И тебе доброго утречка, хранитель камней.

Захребетник перехватил управление и ответил ему как ни в чём не бывало. Затем подошёл к свободному стулу и уселся напротив чиновника, закинув ногу на ногу.

— Не ожидал тебя здесь встретить. — Каменноглазый отстранился и сложил руки на груди.

— Но я тут, — Захребетник улыбнулся. — Вне зависимости от чьих-либо ожиданий.

— Мы не думали, что ты явишься так рано.

Мне показалось, что в голосе чиновника прозвучала угроза.

— Время пришло, — Захребетник пожал плечами. — А я прихожу исключительно вовремя.

— Мы можем как-то, — Каменноглазый дёрнул головой в сторону, — отсрочить? Сейчас не подходящий момент для смуты.

Захребетник рассмеялся.

— Вы сами приближали его со всем усердием, хранитель. Буря уже на пороге, и вы можете только держаться за канаты, чтобы вас не смыло волнами.

Каменноглазый прищурился, отчего взгляд стал ещё тяжелее.

— Мы несём положенную службу, Копьеносец. Если…

— Вот и несите её дальше. Вы делаете свою работу, а я свою. И не будем друг другу мешать. А сейчас извини, у меня много дел. Ауфидерзейн!

Вскочив, Захребетник пошёл к двери и выскользнул из комнаты.

— Вас вызывают, Сильвестр Аполлонович, — кивнул он Мухину и пошёл в наш кабинет.

«Это что было вообще? Откуда он тебя знает?»

«Ой, да что он там знает! Первый раз меня видит, сумел опознать и уже строит из себя мудреца».

«Почему он называл тебя Копьеносцем? У тебя же огненный меч, разве нет?»

«Старая история. Одно время я частенько пользовался копьём, вот и запомнили».

«О какой смуте он говорил? Что за буря такая?»

«Увидишь, — Захребетник ухмыльнулся. — Тебе предстоит принять в ней самое деятельное участие».

Глава 27

Тульский самовар

Стоит ли говорить, что во время визита представителей Горного ведомства нечего было и думать о том, чтобы покидать управление. Все мы должны были непременно находиться на рабочих местах. А уж мне, после внезапного интереса к моей персоне каменноглазого гостя, особым распоряжением Мухина не позволено было отлучиться даже на обед.

Саратовцев из солидарности в трактир тоже не пошёл, и мы перекусывали в буфетной пирожками, за которыми сбегал Кузьма. За соседним столом расположился Мефодий, расставив принесённые из дома судки.

— Надолго тут эти господа? — спросил я.

Саратовцев покосился на дверь.

— Всяко бывает. Иной раз и неделю проторчать могут. Но обычно за день-два управляются. Скорей бы уж, — он передёрнул плечами. — Никогда не причислял себя к людям робкого десятка, но от визитов этих господ аж мороз по коже. А тебе, Миша, как будто бы ничего. А? — Саратовцев пытливо посмотрел на меня.

— Да нет, мне тоже не по себе. Просто до того перенервничал, когда Мухин отправил доклад делать, что на испуг уже сил не осталось, — выкрутился я.

Саратовцев улыбнулся.

— Понимаю. А Мухин — хорош гусь, что и говорить. Свалил доклад на подчинённого и сидит рад-радёшенек. Сам, небось, ни в зуб ногой, что там тебе разузнать удалось. Верно?

Сидящий за соседним столом Мефодий поморщился. Не любил, когда при нём ругали начальство.

— Ага, — кивнул я.

— А что там, кстати? — Голос Саратовцева звучал вроде бы беспечно, но взглядом Костя в меня так и впился. — Сколько уж дней ты в