Целитель - Gezenshaft

— Вечер добрый, джентльмены, — улыбнулся я, как только невидимость полностью спала. — О, мистер Гринграсс. Вы что-то обронили, мой лживый друг? Достоинство, например?

— Ты… Ай…

Я ещё чуть надавил пальцем, держа руку мистера Гринграсса за запястье. Магия жизни — просто прелесть, если ещё и знаешь, или хотя бы просто представляешь, как её можно использовать.

— Как хорошо, что я успел поймать вашу руку, ведь вы могли бы упасть ещё ниже в поисках… а что вы там ищите, внизу?

— Гектор, — Дафна взяла меня за свободную руку. — Помоги уже встать моему отцу.

— В самом деле, что же это я…

Резко дёрнув вверх, я поставил мистера Гринграсса на ноги.

— Как интересно, — а вот герр Хафнер просто смотрел на происходящее, но палочку не убрал, а положил на подлокотник кресла, не убирая с неё свободной руки. — Не хочу вас прерывать, но представьтесь, молодой человек. А потом продолжайте. Всё-таки, что за вечер без скандалов?

— Гектор Грейнджер, уже шестой курс Хогвартса, подмастерье зельеварения, ученик мастера-целителя.

— Вот даже как, — удивился старый немец, герр Хафнер. — Ганц Хафнер, просто неприлично богатый старый волшебник, а рядом со мной — Жильбер Рошон, примерно в том же статусе, только ещё и молчаливый, аж бесит.

— Мистер Грейнджер, — зло, но сдержанно посмотрел на меня мистер Гринграсс. — Как вы попали на этот закрытый вечер и в защищённый дом?

— Где же ваш былой напор и дерзость? — я с ухмылкой наклонил голову вбок. — Или вы и это обронили вместе с достоинством? Продаёте дочь за ничтожный кусок земли и допотопный бизнес, нарушаете не слово, но дух нашего с вами договора, напиваетесь, поднимаете руку на дочь, что дальше?

— Не тебе судить, — рыкнул отец Дафны, потирая руку, а я краем глаза видел во взгляде Дафны лёгкое разочарование.

— В самом деле, куда мне. Знаете, пару лет назад я был уверен, что однажды приду в дом своей девушки и благодаря одной лишь репутации, а не силы, получу согласие её родителей. Но, похоже, ваше стремление испортить всё, что только можно, может привести к печальным последствиям раньше.

— Дух договора? Не смеши меня, мальчишка. Что бы мы там не подписали, я ни за что не одобрю шашни дочери с грязнокровкой…

— А значит, — проигнорировал я слова отца Дафны, — дабы вы не успели довести дело до какой-то точки невозврата, знакомя Дафну с «достойными» волшебниками, воспользуюсь старым как мир правом.

Выпустив вокруг максимум магии, который только могу, начав давить на всё подряд, кроме Дафны, до треска дерева, до хруста стёкол, до удивлённых сдавленных хрипов присутствующих, и до падения отца Дафны обратно на колени, я, в добавок ко всему, вывел из невидимости феникса, севшего мне на плечо и расправившего поистине огромные чёрные крылья вместе уже с его энергетикой, схожей с демнетором.

— Я забираю Дафну. По праву сильного. Верни, если сможешь хотя бы просто встать.

И он не смог.

— Доброго вечера, господа, — кивнул я всем.

Я-феникс попросту взял, и перенёс нас из того дома на холм неподалёку, откуда открывался вид на большой город, а судя по звёздам — это где-то под Берлином.

— А я знала, что будет что-то подобное с самого начала, — взяла она меня за руку покрепче, прижимаясь плотнее. — Теперь он очень сильно обидится. И обязательно выкинет какой-то номер.

— Я не перестарался? — обнял я Дафну в ответ. — Всё-таки я ведь и сам не хотел делать что-то подобное. И вообще, каким-то… маргиналом себя чувствую. Маргиналом, что силой похитил дочь у родителей.

— Я его прекрасно знаю, — кажется, она улыбалась. — Побесится, отпустит. Но как завернул, а?

Дафна подняла на меня взгляд, улыбаясь.

— «По праву сильного», — она явно пародировала меня. — Почему говорил это ты, а стыдно мне?

— Сильно стыдно?

— Чуть-чуть.

— Это дело надо заесть. Я знаю чудесный ресторанчик, работающий ночью. Правда, он в Риме.

— Свидание на Святой Земле? Свидание двух волшебников? — хитринка блеснула в глазах девушки, и это было отчётливо видно даже ночью, под светом звёзд и лёгкой засветки от неблизкого города. — Всё-таки не зря твоя сестра на гриффиндоре. Кровь — не водица. Вперёд, мой сильный похититель.

Я-феникс, по привычке ушедший в невидимость после переноса, вновь утащил нас в воронку своей особой, фениксовой аппарации. Мои римские каникулы выходят очень странными.

***

Небольшая гостиная несла на себе небольшие, незначительные, но вездесущие следы от очень сильной концентрации магии, пусть и не направленной на какое-то конкретное действие. Причиной такой концентрации магии послужила недавняя наглядная демонстрация силы одного перспективного молодого волшебника — по крайней мере в таком видели Гектора Грейнджера герр Хафнер и месье Рошон. Мистер Гринграсс же искренне считал ухажёра своей дочери настоящей занозой в заднице, совершенно недостойным даже воздухом одним дышать с ненаглядной, но совершенно неуправляемой дочерью.

Как следует стукнув кулаком о пол, мистер Гринграсс поднялся, отряхнул брюки от не пойми откуда взявшейся пыли и вернулся в своё кресло. Осанку не держал, согнулся как-то печально, вздохнул и взял свой стакан — виски со льдом. Хотя, сейчас это уже вода с виски, если уж смотреть на вещи реально.

— Ну и бардак же навёл твой зятёк, — усмехался герр Хафнер, но с его чисто арийским лицом, пусть и не молодым, усмешка выглядела действительно надменной.

Стакан в руках мистера Гринграсса треснул и рассыпался мелкими осколками. Однако все в комнате понимали, что это не заслуга физической силы мужчины, а последствие магии парня — всё вокруг в какой-то мере повреждено.

Герр Хафнер взял свою палочку с подлокотника кресла и начал выписывать жесты в воздухе. Комната вновь наполнилась хрустом и треском, вот только даже ничего не понимающий в магии человек подметил бы улучшение обстановки, явное восстановление повреждённых предметов.

— Ещё ничего не решено, — не согласился мистер Гринграсс, устало взглянув на огонь в камине.

— Ты не пойми неправильно, хотя… зная тебя, ты всё именно так и сделаешь, — герр Хафнер взял бутылку с виски и наполнил свой стакан на треть, а волшебной палочкой создал пару кубиков льда.

— Ну? Что ты хочешь сказать? Вряд ли я чего-то ещё не слышал…

— Хм… А в чём твоя проблема вообще? — вопрос немца вызвал одновременно и удивление, непонимание и лёгкую злость у Гринграсса, державшего в руках вновь целый стакан.

Герр Хафнер налил Гринграссу виски и стал ждать ответа, да и француз тоже томился в ожидании. Молча. И нельзя было сказать, связана ли его молчаливость в данный момент с впечатлениями от демонстрации только-только отбывшим парнем мощи и странного феникса, либо же он в принципе такой молчаливый.

— Что