Миф о 1648 годе: класс, геополитика и создание современных международных отношений - Бенно Тешке

права присвоения в свою очередь влекли различные степени личной несвободы непосредственных производителей – начиная с рабства или крепостничества и заканчивая иными формами несвободного труда. Как мы видели, еще до кризиса XIV в. французскому крестьянству удалось избавиться от крепостного права и завоевать фактические права собственности на свои наделы. Сеньоры же, терявшие многие политические полномочия на эксплуатацию, сохранили права собственности на свои поместья и превратили их в землевладения, сдаваемые в аренду или обрабатываемые крестьянами, платившими ренты, занимавшимися издольщиной или же получавшими заработную плату. И хотя многие крестьяне воспользовались этими открывшимися им возможностями (в основном для того, чтобы платить налоги), их никто не принуждал к такому поведению, поскольку они не были изгнаны со своих обычных земель. Превращение сеньорий из политических единиц в экономические владения подорвало условность феодальной собственности, определяемой вассальным контрактом. «Dominium utile»[137] знати, поддержанное римским правом, стало абсолютной частной собственностью [Rowen. 1980. R 29][138]. Политическая собственность как право власти над подданными превратилась в экономическую собственность на определенные объекты (землю). Владение короля (dominium directum[139]), в котором властные права распределялись среди сеньоров, стало собственническим королевством, наделив короля всеми полномочиями командования и налогообложения и освободив знать от налогообложения. Переход к налоговому режиму от режима рент позволил королю монополизировать публичную власть и сделать ее личной собственностью. «Феодализм по своему существу предполагал слияние экономической и политической властей; развитие суверенного территориального государства, если речь идет о династийных монархиях, не отменило этого слияния, а просто ограничило его монархом» [Rowen. 1961. R 88]. Абсолютистский суверенитет выражал слияние экономического и политического в личности короля. Но хотя король и монополизировал права суверенитета, он, на самом деле, никогда не контролировал средства его отправления.

Этот разрыв между правами и средствами пронизывает всю структуру власти абсолютистской Франции. Персонализированный характер абсолютистского суверенитета наложил свой отпечаток на все институты абсолютизма. В следующих разделах мы покажем, как их гибридный характер, отсылающий уже к Новому времени и при этом снова и снова выдающий отсталость, определялся организующим принципом французского общества периода раннего Нового времени, то есть связкой между мелкой крестьянской собственностью, политически заданными правами эксплуатации и собственническим королевством. Предлагаемое далее рассмотрение ключевых феноменов абсолютизма – «бюрократии», политических институтов, законодательства, налогообложения, армии – вращается вокруг следующих вопросов. Насколько «абсолютным», «нововременным» и «эффективным» было абсолютистское государство? И в какой степени абсолютистские практики правления и экономический организации стимулировали переход к нововременным формам политической и геополитической организации?

Продаваемость государственных должностей как отчуждение государственной собственности

Сохранение единства политического и экономического непосредственно влияло на наследственный, небюрократический характер получения должностей в абсолютистских государствах. Как правило, государственные чиновники в дореволюционной Франции накапливали частное богатство благодаря публичным должностям, которые находились в их частной собственности. Должностные лица никогда не отделялись от средств управления и принуждения. Однако должности не только приватизировались, но еще и продавались. Продаваемость должностей «отметила признание собственности на публичные должности ниже уровня королевской власти в то самое время, когда юристы пытались уверить своих читателей в том, что сама эта королевская власть была не только самой высокой должностью в государстве, но и при этом еще и не являлась патримониальной собственностью» [Rowen. 1980. R 55]. На самом деле, Франциск I институциализировал продаваемость должностей, создав bureau des parties casuelles, то есть административную организацию, официально занятую продажей королевских должностей. Должности могли продаваться только при той посылке, что публичная власть находилась в полной собственности династии, которая владела ею не в силу божественной благодати, а по праву наследования. Не только провинции, города и другие корпоративные институты удерживали свои властные полномочия, но даже и королевские агенты, действующие в пределах королевских институтов, обычно владели своими постами.

«Присвоение при посредстве сдачи в наем или продажи постов, а также залога доходов, получаемых с постов, являются явлениями, чуждыми чистому типу бюрократии» [Weber. 1968а. Р. 222; см. также: Weber. 1968. Р. 1038–1039а]. Несмотря на явное расхождение с текстом Вебера, во многих работах по абсолютизму связь между абсолютистским и нововременным, рационализированным государством преувеличивается в силу проецирования веберовских понятий нововременной бюрократии, получающей жалованье и отделенной от средств управления, на «Старый порядок». Анахроничное применение веберовского идеального типа бюрократии к дореволюционной Франции – а в случае Спрута и к Франции XIV в. – превращает ее в нововременное государство[140]. Однако качественный переход к нововременной бюрократии так и не был сделан – именно потому, что продажа постов влекла новую патримониализацию – а в некоторых случаях и новую феодализацию – государственной власти. Продаваемость подразумевала не только продажу должностей, но также продажу наград и особых привилегий – права собирать налоги, монополизировать определенную отрасль, контролировать торговлю или заниматься определенной профессией. Разделение публичной власти на частные доли охватило все сферы политического общества. Даже самые высшие посты в правительстве эксплуатировались для накопления личных состояний. И Ришелье, и Мазарини, признанные вдохновители абсолютистского государства, не преследовали целей raison d’État, а систематически занимались построением собственных частных империй внутри государства:

Хотя идея государственного интереса начала проявляться в политических памфлетах, ведущие политические фигуры все равно действовали главным образом на основе тщательного расчета своих личных интересов. И Ришелье, и Мазарини бессовестно эксплуатировали свои должности. За девять лет после Фронды Мазарини сколотил одно из самых крупных состояний в истории Старого порядка, в которое входили аббатства, дома, герцогства, земли в Альзасе, пожалованные королем, алмазы, права на трон и деньги – включая крупные сбережения вблизи границ Франции на тот случай, если бы ему снова пришлось бежать. Он также закрепил свою позицию среди магнатов, выдав своих племянниц замуж в важные семьи [Kaiser. 1990. Р. 82][141].

Продажа должностей была стратегией получения доходов, которую монархи использовали при возникновении финансовых затруднений:

Между 1600 и 1654 гг. bureau des parties casuelles, специальное казначейство, созданное для управления доходами от распределения постов, получило примерно 648 миллионов ливров. Эта сумма составила более 28 процентов обычного дохода короны за тот же период. На пике финансовой эксплуатации должностной системы (который, видимо, пришелся на период 1620–1630 гг.), доходы из этого источника составили более половины обычного дохода Короны [Воппеу. 1991. Р. 342].

История французских государственных должностей отражает связку между постоянно растущими финансовыми запросами короля и увеличением свобод и гарантий, предоставляемых обладателям должностей. Грубо говоря, при Людовике XI мы обнаруживаем признание права постоянно занимать должность, продаваемость должностей – в период между Людовиком XII и Франциском I, а наследуемость постов при Генрихе IV. «Генрих IV не только признал – и специально выделил – свое право собственности на государство; также он полностью узаконил продаваемые должности французского государства, что институциализировало государственные посты в качестве частной собственности»