Такие люди были раньше - Авром Рейзен

О том, чтобы выучить этот дикий язык, он даже не мечтал:

— Не по зубам он мне! И годы не те, и голова не та.

Если бы шестнадцатилетняя Бесси, его племянница, которая уже два года в Америке, в «скул»[116] ходит и по-английски говорит едва ли не лучше, чем по-еврейски, была бы хорошей девочкой и научила его нескольким самым нужным словам, то и ладно. Бейнуш был бы ей очень благодарен.

Бесси уже наполовину американка и была бы настоящей американкой, если бы не читала каждый день в свежем номере газеты «Форвертс»[117] пикантный роман в письмах, — живая девчушка, она любит своего «зеленого» дядю, хотя за глаза и посмеивается над ним. Она помнит, как еще в Европе они с тетей, его женой, приходили к ним каждую субботу на чай, и было очень весело. Разумеется, она ему не отказывает. Вот только Бесси не знает, какие слова ему нужны.

— «Лов» значит «любить», — начинает она первый урок.

— Таких слов мне не надо, — смеется Бейнуш над глупенькой племянницей. — Ты дай мне слова, которые мне пригодиться могут, понимаешь? Вот, например, как по-английски будет «картошка»?

— Потейтоус!

— Потейтес, потейтес, — повторяет Бейнуш, как мальчик в хедере.

— А «солнце», если хотите знать, по-английски «сон», — сообщает Бесси еще одно слово.

— Такое слово знать не помешает, но есть и понужнее. А как по-английски «черный хлеб»?

— Блэк брэд!

— Блэк брэд, блэк брэд! — повторяет Бейнуш. — А теперь, Бессичка, скажи-ка мне, как по-вашему будет «жена»?

— Уайф.

— Легкое слово, почти как по-еврейски. У нас «вайб», у вас «вайф». Штука тяжелая, а слово легкое. — Бейнуш не может удержаться, чтобы не пошутить.

Дома он слыл известным острословом, и Бейнуш рад, что на чужбине ему тоже удается выдать хорошую шутку.

Но свояченица, которая сидела тут же, рядом, недобро улыбнулась и вмиг испортила ему настроение:

— Здесь, Бейнуш, на жену нельзя плохого говорить.

Шутка вышла боком, и Бейнуш решил, что не будет острить, пока до конца не разберется в американских обычаях.

Урок прервался, но Бейнуш остался доволен: пару слов он все-таки успел запомнить. Вечером он написал домой открытку, в которой сообщил, что учит с племянницей английский и уже знает почти все нужные слова.

1910

Кто чего боится

Было около одиннадцати утра.

Работа кипела. Старшая по мастерской, высокая итальянка с нервным взглядом умных черных глаз, вежливо, но строго отдавала распоряжения. Пожилой закройщик, как всегда, склонился над отрезом ткани. Дизайнер сосредоточенно рисовал, от усердия высунув язык: нужно опередить моду, чтобы добиться успеха. Двадцать четыре работницы с булавками во рту стояли у манекенов, прилаживая части новых костюмов. Швеи не отрывались от работы, только чуть вздрагивали, когда на шумной улице слишком громко хлопал двигатель автомобиля.

Вдруг в мастерскую вошла стройная, голубоглазая девушка. Из-под модной шляпки дерзко выбивались золотистые локоны.

— Я прочитала в газете, что вам нужна работница, — обратилась девушка к итальянке.

Та с ног до головы оглядела девушку и явно осталась недовольна ее вызывающим видом.

— Да, нужна. Но… — она замолчала.

Девушка с улыбкой ждала продолжения.

Итальянка внимательно оглядела ее еще раз.

— А почему так поздно? Работу искать с утра приходят, пока рабочий день не начался.

— Я проспала. — Девушка по-прежнему улыбалась, но смотрела на итальянку с вызовом и, кажется, даже с легким презрением.

— Проспала! Гм! — Начальница холодно, не без угрозы, улыбнулась в ответ. — Что ж, идите в офис к боссу…

— Я там уже была.

— И что он сказал?

— Что вы должны мне работу дать.

Итальянка пожала плечами и молча показала девушке, где ее рабочее место.

Швеи с любопытством уставились на новенькую. Одна из них, Роза, красивая и очень бледная, хотела предложить девушке занять соседнее место, но держала во рту булавки и поэтому только мигнула глазами.

Новенькая поняла и, сняв пальто и шляпку, встала рядом с Розой.

Часы на стене пробили двенадцать. Пришло время ленча.

Девушки как по команде прекратили работу и бросились к выходу.

В помещении остались только Роза и новенькая.

— А вы на ленч не ходите? — приветливо спросила девушка.

— Я из дома приношу, — ответила Роза.

— Пойдемте! — пригласила новенькая. — Вы что, так любите мастерскую, что даже есть в ней должны? Пойдемте, я вас угощу.

— Вы меня? — удивилась и даже слегка испугалась Роза. — Вы такая богатая?

— Богатая? — засмеялась девушка. — Скажете тоже… Не богатая, но на жизнь хватает.

— Тогда зачем же вы на работу устроились? — Роза удивилась еще больше.

— Скучно целый день дома сидеть.

— Скучно? — переспросила Роза, когда они вышли на улицу.

— Да, скучно… Боюсь одна оставаться. — На лице девушки показался испуг. Но она спохватилась и тут же сказала: — Простите, я пошутила. Не скучно мне, и ничего я не боюсь, просто работать люблю. Каждый человек должен работать, как вы считаете? — И вдруг резко сменила тему. — Как вас зовут?

— Роза.

— А меня Бэйб.

— Бэйб! — изумилась Роза.

— Да, так они меня называют…

— Кто?

— Друзья… Братья, сестры…

— Бэйб! — засмеялась Роза. — Детское имя.

— Детское, — тоже засмеялась Бэйб. — Конечно, ведь я сама еще ребенок. Ничего не знаю, ничего не понимаю.

В битком набитой столовой девушки еле нашли свободное место. Официантка спросила, что им предложить. Роза заказала сэндвич и кофе.

— Нет-нет! — запротестовала Бэйб. — Поешь как следует. Я угощаю, возьми что-нибудь поприличнее!

Официантка поняла, что получит хорошие чаевые, и кинулась выполнять заказ.

Роза торопилась и без конца подгоняла Бэйб:

— Ешь быстрее, перерыв скоро кончится, он полчаса всего!

Но Бэйб только улыбалась:

— Не беспокойся, нам спешить некуда. Мы с тобой еще прогуляемся немножко.

— Нет, ты что! Босс меня уволит, он терпеть не может, когда опаздывают!

— А я его не боюсь! Во-первых, я и без его мастерской проживу, а во-вторых… — Бэйб осеклась.

— Что «во-вторых»? — заинтересовалась Роза.

— Ничего, я пошутила. Со мной бывает.

— Ты веселая, — с завистью сказала Роза.

— Конечно, веселая, — подтвердила Бэйб, — но иногда так тоскливо становится. И всего бояться начинаю. Даже домашних вещей пугаюсь средь бела дня, потому и в мастерскую устроилась. Люблю девушек, которые работают. Жалко мне их… Пойдем, Роза, прогуляемся, поболтаем. Ты мне сразу понравилась. Слушай, а почему ты не красишься? Такая бледная, чуть-чуть косметики не помешало бы. У меня есть, я тебе подарю.

— А для кого мне краситься? — с благодарностью в голосе спросила Роза. — Для босса, что ли?

— Да хоть бы и для босса, — засмеялась Бэйб. — Думаешь, ему красивые девушки не нравятся?

Прошло два-три дня.