Волков. Велесова ночь - Валерий Пылаев

Остальные Владеющие, впрочем, не утруждали себя лишними раздумьями. На них голос разгневанного монарха подействовал единственным образом: как приказ, которому следовало незамедлительно подчиниться. Сразу пятеро титулованных господ окружили Ивана со всех сторон и принялись терзать путы пальцами, перочинными ножами и, кажется, даже зубами. И, конечно же, куда больше мешали друг другу, чем помогали, и все же уже скоро его величество был свободен.

— Господь милосердный, я думал, что уже никогда не дождусь! — Иван блаженно потянулся, разминая затекшие конечности. — Вы даже представить себе не можете, как я рад всех вас видеть.

— Даже меня? — усмехнулся я.

— Тебя — особенно.

Иван рывком поднялся, шагнул вперед и, похоже, собирался заключить меня в медвежьи объятия. Но в последний момент передумал — слишком уж неподобающим выглядело бы подобное. Особенно сейчас, когда где-то на первом этаже Зимнего еще трещали выстрелы.

— Похоже, не ты не слишком-то удивлен, увидев меня среди живых.

— Знаешь… Не уверен, что на этом свете осталось хоть что-нибудь, способное меня удивить. — Иван улыбнулся было — и вдруг снова сдвинул брови. — Колдун — это Геловани! Мы все это время…

— Тоже мне новость. — Я указал «наганом» на мертвых кавалергардов. — Это тоже он сделал?

— А кто же еще?.. Господи, я видел эту тварь вблизи. — Иван сжал кулаки и поморщился так, будто одно только воспоминание о зрелище оказалось почти невыносимым. — И должен сказать, судари, такое непросто забыть. Тот, кто теперь называет себя канцлером Геловани, уже не человек, если вообще когда-то им был.

Я мог многое рассказать о колдунах. Возможно, кое-какие знания даже пригодились бы моим товарищам в предстоящей мясорубке, однако время для лекции определенно было не самым подходящим — у почтенной публики имелись вопросы куда более насущные.

— Но… ваше величество, — Даже Горчакову не удалось полностью скрыть недоумение и растерянность, — какое объяснение может быть всему этому? Кто-то во дворце раскрыл заговор или?..

— Эти болваны? — фыркнул Иван. — Камергеры видят не дальше своего носа, а я имел глупость подпустить к себе графиню Воронцову и тут же превратился в пускающего слюни идиота. Если бы колдун не раскрыл себя сам, весь дворец и дальше плясал бы под его дудку!

— Сам? — переспросил шеф. — Просто связал вас, убил тех несчастных и сбежал? Зачем ему это понадобилось?

— Хотел бы я знать. — Иван развел руками. — Как вы можете догадаться, он был не слишком-то разговорчив. Сказал только, что ему нужно закончить одно дело.

Я почти услышал хруст, с которым понятная мне картина событий пошла трещинами. А потом и вовсе раскололась на части, осыпаясь на пол невидимыми осколками. Только на смену ей пришло лишь невнятная и унизительная пустота. Реальность ворвалась к нам могучим вихрем, однако не принесла даже крупицы ясности. Впрочем, неудивительно: каждый в этой комнате, от рядового «георгиевца» до светлейшего князя Горчакова сыграл свою роль в спектакле. Справился безупречно, в буквальном смысле проживая все до единой строчки, написанные блестящим и коварным драматургом.

Правда, сценарий нам так и не показали.

— Господь милосердный. Но если его величество оставили здесь нарочно, значит…

Последних слов Дельвига я так и не услышал. И вовсе не потому, что их заглушил треск выстрелов, чей-нибудь гневный вопль или внезапное появление кого-то вроде Скавронского в громыхающей броне. Его благородию попросту оказалось нечего сказать.

Звук раздался уже позже. Негромкий, но назойливый и сердитый звон прокатился по комнате. Так неожиданно, что привыкшее к стрельбе «георгиевцы» разом вздрогнули и ощетинились винтовками, выцеливая двери и окна. Я зачем-то взвел курок «нагана», и даже невозмутимый обычно шеф едва заметно дернулся.

Но ничего особенного не случилось. На нас не бросились со всех сторон засевшие в засаде кавалергарды, не засиял в эфире Талант, знаменуя появление целого отряда Владеющих с самим колдуном во главе. Не обрушился потолок, не громыхнула пушка на бронепалубном крейсере, с реки взявшем на прицел дворец. Даже полицейские сирены не спешили к набережной и пока только завывали где-то вдалеке.

Просто вдруг ожил телефонный аппарат на столике в углу.

Глава 38

Самый обычный звук почему-то показался неуместным и даже чуть жутковатым. Скрытый в бакелитовом корпусе аппарата крохотный колокольчик по всем известным мне законам физики не мог выдать серьезную громкость, однако почему-то все равно гремел набатом, заглушая выстрелы внизу и на набережной.

Наверное, даже «георгиевцы» почувствовали, что это не обычный звонок в императорские покои, а нечто куда большее, способное перевернуть весь сегодняшний день с ног на голову. Владеющие хмуро переглядывались, шеф застыл ледяным изваянием, а чутье внутри верещало изо всех сил. То ли предупреждало о последствиях, то ли таким нелепым образом пыталось извиниться, что не проснулось раньше, когда мы с Горчаковым и остальными задорно ломились к расставленной колдуном ловушке.

Впрочем, я и без всякого дара предвидения ничуть не сомневался — дело плохо. На телефонной трубке из дерева и слегка потемневшей бронзы висела всего одна ниточка грядущих событий. Невесомая, неосязаемая и невидимая, но достаточно прочная, чтобы за нее можно было вытащить дрянь поистине космических масштабов.

— Ваше величество, — Горчаков нерешительно переступил с ноги на ногу, — полагаю, нам следует ответить. Если позволите, я могу…

— Не надо.– Я сунул «наган» в карман плаща. — Я сам.

Никто не возражал. Иван благоразумно предпочел отмолчаться, а больше желающих попросту не нашлось. Даже шеф демонстративно отступил на шаг, освобождая мне дорогу. Словно хотел сказать: действуй — в переговорах я не силен.

Как будто умение трепать языком могло чем-то нам помочь.

Однако больше делать было нечего, и я направился к телефону, который продолжал надрываться на столике в углу. Шел, как на расстрел, на ходу протягивая руку. На том конце провода повисло столько недоброй энергии, что пальцы ощутимо покалывало, в воздух вокруг густел, не желая меня пропускать. Да и сама трубка оказалась неожиданно тяжелой, будто само бытие отчаянно противилось предстоящему разговору.

Но я его, конечно же, не послушал.

— Ну здравствуй, Владимир. Надеюсь, с его величеством все в