Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Вернувшись к себе, Хун пригласила Начжа и сказала ему:

– Завтра я хочу сразиться с самим минским полководцем. Мне нужно подготовиться к поединку, поэтому вам вести поутру войско.

Начжа согласился и ушел. И вот настало утро. Хун верхом на белоснежном коне, сопровождаемая Сунь Сань, выехала вперед. Вскоре перед минским станом появился Ян. Войска построились к сражению. С луком через плечо, с колчаном у пояса и обнаженным мечом в руке Хун велела Сунь Сань прокричать:

– Вчера я показал вам только свое умение в обращении с мечом. Не обессудьте, если кого-то из вас немного напугал. Сегодня же я хочу сразиться с достойным противником. Если выйдет слабый, пусть пеняет на себя!

Вне себя от гнева, принимает вызов начальник левого от середины отряда Дун Чу. Сдерживая удилами горячего коня, Хун кричит ему:

– Ты слишком безрассуден в бою, потому не годишься мне в противники. Пусть выйдет кто-нибудь похладнокровнее!

Дун Чу бросился на врага с копьем, но Хун остановила его порыв словами:

– Если ты сейчас же не отступишь, я прострелю султанчик на древке твоего копья. Поверишь тогда, что ты мне не ровня?

Мелькнула стрела – султанчик упал на землю, но ярость Дуна не стихла.

– А сейчас я прострелю твоему коню левый глаз, – крикнула Хун, – надеюсь, что тогда ты наконец одумаешься!

Послышался свист, Дун от страха уткнулся в гриву коня и повернул к своему стану. Все это видел Лэй Тянь-фэн, который тут же схватил секиру и выступил вперед.

– Пожалей себя, старец! – засмеялась Хун. – Я не причиню тебе вреда. Ты только посмотри, как закружится над твоей головою мой меч!

Она подъехала поближе к Лэю – и над ним завертелся обоюдоострый меч. Старому воину почудилось, что меч не один, что их – множество. Не в силах одолеть страха, он пригнулся, вобрал голову в плечи и отступил. Минские богатыри начали совещаться, кому же принять вызов варвара, но никто не мог решиться на поединок. В гневе Ян взлетел на белого скакуна, взял в руку именное копье, перекинул через плечо лук и выехал на поле, наказав Су Юй-цину крикнуть:

– По велению Сына Неба я принял под свое начало войско, от меня теперь зависит честь государя. Я готов вступить в смертельный бой с предводителем варваров и отдать жизнь ради отчизны.

Ян уже имел случай убедиться в необычайном военном умении нового предводителя варваров. Он понимал, что ему придется нелегко, но пыл молодого сердца пересилил все опасения. Он пришпорил коня и поскакал, а Хун с обнаженным мечом – ему навстречу. Но поединок даже не начался – с радостно забившимся сердцем, с глазами, полными счастливых слез, Хун узнала Ян Чан-цюя! Но Ян и подумать не мог, что предводитель варваров – это его Хун. Он отвел назад руку и с силой бросил копье, но не попал – Хун ловко пригнулась. Она бросила наземь свой меч и крикнула Яну:

– Я по нечаянности уронил меч, дайте мне поднять его, а тогда продолжим!

Услышав этот голос вблизи, Ян отпустил поводья и впился глазами в лицо противника. А Хун спрыгнула с коня, подобрала меч и, вновь оказавшись в седле, тихо проговорила:

– Вы еще не забыли свою наложницу Хун? Я буду счастлива присоединиться к вам, но волею Неба мне поручено возглавлять войско варваров. Давайте встретимся ночью, когда пробьют третью стражу.

Она хлестнула коня и ускакала в стан Начжа. Ян, онемевший от изумления, застыл на месте, смотря ей вослед. Когда наконец он вернулся к своему войску, Су Юй-цин удивленно спросил:

– Что случилось с этим молодцом? Почему он не принял боя?

Ян ничего не ответил, оставил войско и уехал в Хуагодун. В шатре он бросился ничком на постель, одолеваемый вихрем мыслей: «Если это действительно Хун, первая моя любовь, с ее помощью я быстро и без труда разделаюсь с варварами. Но мог ли я после всего надеяться, что Хун жива, что я снова увижу ее! Даже во сне не снилось мне такое счастье! А что, если это не Хун, а бесприютная душа утопленницы? В южных землях всегда было полно неприкаянных душ. А вдруг душа Хун сдружилась с духом Цюй Юаня или с феями крапчатого бамбука рек Сяо и Сян? Что, если они бродят вместе и несут людям беды? И душа Хун, узнав, что я в этих краях, явилась мне, чтобы потребовать исполнения своих заветных желаний?»

Он зажег светильник, сел к столику и стал ждать, слушая бой барабанов, отбивающих время…

А Хун, вернувшись к себе, поведала Сунь Сань, что встретила наконец своего суженого и обещала ночью, в третью стражу, прийти к нему на встречу.

Когда в шатер заглянул Начжа, Хун сказала ему:

– Сегодня мне не удалось пленить минского полководца – я чувствую какое-то недомогание. Не тревожьте меня ночью, я хорошо отдохну, а наутро сражусь с нашим главным врагом снова.

– Если вам плохо, я прикажу хоть из-под земли достать для вас любые снадобья, – заволновался Начжа.

– Пусть великий князь не беспокоится, я обойдусь своими средствами.

Пробило третью стражу. Ян удалил своих приближенных и стал с нетерпением ждать. Вот полог шатра заколебался под порывом ветра, дрогнуло пламя свечи, внутрь ворвалась струя свежего ночного воздуха. Ян поднял голову – перед ним стоял молодой воин с мечом в руке. С удивлением Ян разглядывал гостя: конечно, это Хун, та самая Хун, с которой он так давно расстался, но забыть не мог. Он поднялся и долго стоял, не в силах вымолвить слова. Наконец воскликнул:

– Хун, ты ли это? Или твоя неприкаянная душа? Мне сказали, что ты погибла, но я не терял надежды на то, что этого не случилось на самом деле!

И Хун от волнения не могла сначала ничего сказать, но, справившись с собой, прошептала:

– Ваша любовь спасла меня от гибели, и душа осталась у меня в груди. Я тоже не могу поверить, что так далеко от родины встретила вас. Все слова, которые я хотела сказать при встрече с вами, вылетели у меня из головы…

Ян взял руку Хун, влюбленные сели и, не стыдясь, заплакали. Нежно поглаживая руку Яна, Хун проговорила:

– Вам кажется чудом, что я осталась жива, а мне кажется чудом, что я снова встретила вас.

– В этом одеянии тебя не просто узнать, – с глубоким вздохом произнес Ян. – Кто бы мог подумать, что ты, хрупкая, нежная женщина, выдержишь все обрушившиеся на