Хранительница - Иса Белль

Я пропустила смешок от собственной мысли, ухватившись за гладкие щёки Деметрио.

Он был таким тёплым, что от него не хотелось отрываться. Чего я и не делала. Чего и он не собирался делать. Его клыки изредка цеплялись за мои губы, укалывая меня. Так приятно.

Я стала трогать его везде, когда он, в свою очередь, лишь опустил руки к моей шее и сжал её. Должно быть, мой учащенный пульс был ощутим.

– Теперь не за что подёргать, – проведя ладонью по его волосам, пробормотала я.

– Меня не нужно дёргать, чтобы поставить на колени перед тобой, Куколка.

Спустя ещё несколько неглубоких поцелуев наши языки наконец встретились, и я тут же ощутила горечь, которой ранее никогда не чувствовала.

– Ты пьян.

– Повтори это завтра, и ответ будет тем же.

– Нет, Деметрио. – Я оторвалась от него, нахмурившись. – Ты пьян?

Парень отпустил меня и отошёл назад, будто хотел создать между нами безопасное расстояние. Похоть, которую мы испытывали, испарилась. Его взгляд изменился вслед за моим.

– Извини.

– Что?

– Извини, – повторил Деметрио, прекратив смотреть мне в глаза. – Я был уверен, что мы не встретимся сегодня. Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким. Я…

– Подожди, – остановила его, заставив вновь посмотреть на меня. – Почему ты оправдываешься передо мной?

– Почему?

Я кивнула, смутившись не меньше его самого. Я ведь не просила объяснений. И почему он вообще решил, что должен дать их мне?

Если бы мы не начали целоваться, я бы, вероятно, и не поняла, что он напился. Во всяком случае до тех пор, пока Деметрио не стал бы дышать на меня, находясь слишком близко.

– Ты не боишься меня?

– Боюсь… тебя? – улыбнулась я.

На его лице отразилось облегчение, словно он надеялся услышать что-то наподобие этого. Но затем снова посмотрел на меня, и я заметила напряжение, которое не отпустило его.

– Почему я должна бояться тебя? – желая докопаться до истины его чувств, тише и уже без улыбки спросила я.

– Из-за твоего отца, – объяснил Деметрио.

В этом всё дело? Он переживал, что образ жизни моего отца заставляет меня страшиться всех пьяных? Это было бы логично, но в моём случае всё немного иначе. Хотя, конечно, я старалась избегать общества мужчин в алкогольном опьянении.

Однако… это же Деметрио.

Я пережила целую ночь в объятиях Арабеллы, которая перед этим выпила половину домашнего бара, и выжила. С ним я уж точно справлюсь.

– Пойдём, я кое-что тебе расскажу, – произнесла я и, взяв его за руку, повела дальше по коридору. Он не сопротивляясь послушно поплёлся следом за мной. Его тёплая ладонь крепко сжала мою. – Где твоя спальня?

Я обернулась, на мгновение посмотрев на него, и заметила, как на щеках парня образовались ямочки, подсказывающие мне, что он изо всех сил старается не улыбнуться в ответ на мой вопрос.

– Даже не мечтай.

– Клянусь Иудой.

– Хм? – Одна моя бровь приподнялась. – Я понимаю, что это значит.

– Извини, Эбигейл. Не волнуйся, что я могу…

– Я не волнуюсь, – не позволяя ему закончить глупость, которую он собирался произнести, оборвала я. – Ты не позволишь себе больше, чем я.

– Никогда.

Сказанное мной – правда. Я не боялась, что алкоголь расслабит его настолько, что он решит наброситься на меня. Опьянение пробуждает в людях их истинные стороны.

А он априори не такой.

– Хороший мальчик.

– Пожалуйста, Куколка, – сдавленно простонал Деметрио, будто я сделала ему больно. – Если не хочешь, чтобы наша сегодняшняя встреча закончилась без одежды, не говори так.

Хороший мальчик.

Тем не менее, не став его мучить, я промолчала, двигаясь дальше по коридору и осматривая двери, пока не дошла до той самой.

– Эта?

– Как ты догадалась?

Мой взгляд поднялся чуть выше на маленькую икону, приклеенную над дверной рамой. Я могла ошибиться, но угадала. Что-то помимо указателя тянуло меня сюда.

Деметрио открыл передо мной дверь, пропуская внутрь первой.

Я заметила, что он всегда так делал.

Женщины не должны были превозносить такие мелочи, но я не могла иначе, потому что раньше сносила собой двери, убегая от мужчин, а теперь всё было по-другому.

Однако только с ним.

– Включить свет?

– Я не боюсь тебя, Деметрио, – произнесла, чтобы он точно понял это. – Ни в темноте, ни при свете. Никогда.

Он выдохнул, но остался стоять на своём месте, когда я прошла вперёд и уселась на край кровати, после чего подвинулась дальше, чтобы ноги не свисали с края, и похлопала по бёдрам, зазывая его присоединиться ко мне.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– Я тяжелый.

– Не волнуйся, – пропустив смешок, ответила я. – Кровь не перестанет циркулировать по моим венам из-за твоей головы.

Это заставило Деметрио улыбнуться. Впервые с тех пор, как мы завязали неприятную, как мне казалось, для нас обоих тему.

Он закрыл дверь, погрузив нас в ещё большую темноту, и медленно направился ко мне, будто рассматривал вариант того, что пока он идет, я могу передумать.

Когда он остановился у края кровати, не укладываясь на неё, я схватила подушку, положила её на свои бёдра и отодвинулась в сторону, чтобы он мог устроиться рядом.

И на мне.

– Удобно? – спросила, когда его тело опустилось на матрас.

– Лучше, чем когда-либо в этой постели.

– Хочешь, я подвинусь, чтобы ты мог вытянуть ноги?

– Нет, не нужно. – Опустив довольно приподнятые уголки губ, Деметрио нахмурился. – В чём дело, Эбигейл?

Я поняла, что стала задавать вопросы, чтобы не начинать разговор, ради которого мы оказались здесь, хотя сама предложила сделать это. Поэтому пришла пора рассказать ему.

Он заслуживал моей правды.

– Папа был добрым, только когда был пьяным, – призналась я. – То есть до того, как наша жизнь стремительно стала меняться, он был замечательным, но я уже толком не помню этого. Плохое вытеснило хорошее.

Если бы в восемь я могла заглянуть в будущее и узнать, что он сделает, как продаст меня, чтобы продолжить веселиться и запивать своё горе, сомневаюсь, что поверила бы. На самом деле я бы точно не поверила. Мы были счастливой семьей.

Или мне только казалось?

– Я была спокойна, когда видела в его руках уже начатую банку пива. Это означало, что сегодня он не будет кричать или бить меня. Сходит в бар, сыграет в карты и задолжает ещё немного. – Вспоминать те времена было страшно, словно это до сих пор продолжалось. – И