Гудибрас - Сэмюэл Батлер

Бояться не должны сей стервы». —

«Меня там обокрали. Зло

Два терцероля и седло

Стащило и брус скользкий мыла

Взамен его мне подложило,

Чтоб я упал с коня, сломав

Себе хребет». – «На всё управ

Добьёмся мы», – сказал законник,

И успокоился наш конник.

Но рано. Встал юрист и рёк:

«Ваш иск к обоим будет в срок.

Вы не должны себя стыдиться:

Виновны оба, маг с вдовицей,

Они хотели вам конца.

Что же до мага-подлеца,

Его скорей всего повесят,

Коль он чего не начудесит.

Что ж до вдовы, придётся ей

Смириться с браком. Чудодей

Не помешает больше. Вроде,

Вам по душе её угодья

Не меньше, чем сама она.

Получите вы их. Сполна

Она расплатится. Не знаю,

Что лучше: брак или витая

Петля. Приходит со второй

Смерть, ну а в первом мук горой.

Запрещено юристам ссоры

Разогревать, мешаться в оры

Сторон, сэр, так что предстоит

Вам слушать их, но без обид,

Иначе вы рискнёте сами

Своими ценными ушами,

Как, впрочем, я. Ответчик, сэр,

Ведёт себя частенько, мер

Не зная: прыгает на стойку

И даже сальто крутит. Бойко,

Короче, проявляет гнев.

А коль истец, рассвирепев

От этих выходок, ярится,

То суд не может с ним мириться,

И он проигрывает бой.

Владеть придётся вам собой.

Вы принесёте клятву. Это

Проформа, ведь никто обету

Не верит правду говорить.

Лгут все. Вы можете, сэр, быть

Честней других, но в суть историй

Истцов не верят априори».

«Благодарю вас, – сэр сказал, —

За весь обзор. Встать за штурвал

Юстиции не все способны.

Клиенты ваши, верно, злобны

По большинству. К тому ж слепа

Фемида. Кто там у столпа

Позорного стоит, ей, честно

Так скажем, вряд ли интересно.

Хоть судьи главные, юрист

В суде ярчайший аметист:

Зависят лишь от блеска речи

Его уделы человечьи.

Фемида фокус-покус свой

Проделает, чтоб я вдовой

Смог, наконец-то, насладиться.

Она – Фемида, не вдовица —

Играет хоть вслепую, страсть

Чужую чтит, сама ведь впасть

В неё успела к громовержцу[556].

Она, я в том уверен, сердцу

Влюблённому поможет, коль

Возьмёте всё вы под контроль.

Плюс есть свидетели. Всё то, что

Нам нужно, в минимум мне кошта,

Мэтр, обойдётся. Как насчёт

Оплаты, после иль вперёд?»

«Не беспокойтесь, сэр. Частично

Вперёд, а, впрочем, безразлично,

И после можно. Надо нам

Сперва осилить мага. Дам

Черёд потом. Я вашу леди

В виду имею. Всё в победе

Решает маг. Он Банги[557], сэр,

Подобен. Если в интерьер

Суда он не напустит ада,

То с вами мы повесим гада».

«Прекрасно! – молвил Гудибрас. —

Пусть Банги он, я тьмы кирас,

Мэтр, навидался. Их защита

Лишь миф. Мы вздёрнем прозелита[558],

А уж потом займёмся ей».

«Сэр, – произнёс юрист, – сложней

Нам будет сохранить ей шею,

Коль вы в суде схлестнётесь с нею.

Попробуйте ей написать

Письмо любовное про стать

Её и прочие красоты.

Мол, мёдом по́лны ваши соты

И всё такое. Коль не даст

Она ответа, то контраст

Возникнет между поведеньем

Её и вашим. Мы заденем

Нутро конфликта. Если вдруг

Она ответит „нет“, ваш друг

Суду докажет, что божилась

Она стать вашей. Надо силу-с

Беречь нам. Если не милы

Вы ей, то ваши похвалы

Зачтутся в плюс. Короче, надо

Устроить ей письмом засаду.

Коль не прикажешь сердцу, стать

Ей вашей можно приказать.

Она откажет вам в постели,

Зато вы победите в деле.

Вон в Темпле рыцари сидят,

Поджавши ноги[559], вам, солдат,

На корточках молить придётся

Вдову признать в вас полководца

Её души иль в Линкольнс-Инн[560],

Как клином вышибают клин,

Петли для милой добиваться.

Меж вами пусть теперь прохладца

И пробежала, нам Господь

Велел прощать любую плоть.

Когда напишете посланье,

К услугам я для травли лани».

«Спасибо, мэтр. Я сам хотел

Черкнуть ей. Надписи лишь стел

Не портит время, остальные

Сотрутся. Но слова живые

Найду я. Ценен ваш совет,

Ведь я не знал, писать иль нет.

Я против ветра плыть решиться

Обязан так, чтобы вдовица

Письмом любовным разожглась

И подтвердила нашу связь

Хоть чем, пусть даже и насмешкой.

Да, я скажу себе: не мешкай,

Сэр Гудибрас, бери перо.

А вы, мэтр, настоящий про[561],

С меня мешочек. От поноса

Словесного страсть будет носа

Видней, расставлю я силки

Для милки, чтоб поймать-таки».

На этом сэр ретировался.

Придя домой, за дело взялся,

Собрал весь ум и сочинил

Эпистолу, в которой пыл

Продемонстрировал, такую.

Я привести её рискую.

Героическая эпистола Гудибраса его Леди

Я в битвах Цезарю, мадам,

Равнялся, и одной лишь вам

Славы моей было дано́ сор

Смести. Я Навуходоносор

Теперь, презренный всеми[562]. Льдин

Вы холодней, и я, один

Совсем, вам шлю письмо из ссылки

Своей в безвестность. Страсть мне жилки

Проела все, без ваших глаз

Мне жизнь не в жизнь. Прошу я вас

Прочесть письмо. В нём нету лживой

Ни строчки. Я склоняюсь ивой

К вашим ногам и вас молю

Решить навек судьбу мою.

Не отметайте так вот сразу

Моё посланье: в нём алмаза

Души моей скрыт уголёк.

Мадам, я знаю, что не смог

Вас покорить. Клянусь, однако,

Что вы мне драгоценней зрака

Или, как принято, ушей.

Коль лгу я, пусть мне их скорей

Отрежут. Знатностью своею

Я не бряцаю. Чернь умнее

Меня: коль провинится, то

Ложится вмиг под долото

Судьбы. Я тоже лёг: я порку

Себе устроил сам, и Орку[563]

Не снилось худшее битьё.

Честь пострадала, но моё

Осталось всё же чистым имя.

Не соревнуюсь я с другими,

Чтоб рядом с вами быть. Мой грех

Мне ясен. Пусть я хуже всех,

Но предан вам. Я знаю, впрочем,

Что невелик он. Чернь быть зодчим

Позора тщилась моего,

Но я всё ж сэр. Мне естество

Сие претит. Намного лучше

Кнута лежать при всех в падучей,

Как Цезарь, или камчугом[564]

Страдать, как многие, тайком.

Позорный столб для виноватых

Забыт, нет сожаленья в катах[565]

Невинным уши отрезать

Иль сечь до одури. Сказать

Хочу я этим, что лишь души

Невинные теряют уши,

А тот, кто накропал донос,

Куш получил за море слёз.

К тому я это, что меня вы

Лишили предыдущей славы

За рыцарство, ведь я один

Такой остался паладин,

Мне надо лишь ушей лишиться,

Чтоб вы могли возвеселиться.

Таков