Неправильный - Валерий Александрович Гуров

Осмотревшись, даю команду подготовить временные укрытия — и указываю на склон близлежащего овражка. Несколько минут — и сапёрные лопатки вгрызаются в его склоны.

Копать подобные укрытия я обучил народ едва ли не в самый первый день занятий.

— Роем «Точку»! Почему так? А оттого, что траншея изначально роется в форме буквы «Т». Ножка — не менее пяти метров длиной, с уклоном в сторону входа. Чтобы вода наружу стекала… Перекладины — тоже по пять метров. В конце каждой — кубрик. Такой, чтобы человека четыре могли бы улечься спать. Сверху накрываем деревом, кустами — пофиг вообще! Хоть плащ-палатки стелим — лишь бы земля вниз не осыпалась. В торце каждого кубрика оставляем продухи. Так и воздух застаиваться не будет, да и взрывной волне, случись что, будет куда выйти. На пол кидаем валежник, ветки, палки — всё, что отыщем. Когда пойдёт дождь, грязищи внутри будет поменьше.

— Так жара же, товарищ старшина… — возражает кто-то из бойцов. — Какая уж тут грязь?

— Дождь, мил человек, идёт вообще всегда! Просто не всегда именно над твоей головой. Не сомневайся, как в степи заночуешь — так он и польёт…

Вот мои и активизировались — тащат откуда-то какие-тосучья, ветки, пилят деревья — словом, работают.

На них с некоторым удивлением смотрят окружающие бойцы. Народ не вкуривает — с какого это рожна они всё это вдруг затеяли?

Вообще тут мало знакомых лиц, можно сказать, что никого и нет, сборная солянка какая-то…

Через час прибегает посыльный — всех командиров к комбату!

Им оказался мрачный старший лейтенант со шрамом в половину щеки. Нам его представили как Терещенко Игоря Петровича.

— Короче, немцы прорвали фронт и движутся в нашем направлении. Нам приказано занять оборону и не допустить их прорыва в глубину наших позиций. Доложите о наличии личного состава!

И понеслось…

Когда доходит очередь до меня, рапортую.

— Старшина Васин, командир отдельного подвижного отряда заграждения. (От этого статуса я фиг когда добровольно откажусь!) В строю тридцать пять человек, один станковый и шесть ручных пулемётов. Боезапас — по два БК на ствол. Имеем небольшой запас взрывчатки и средств минирования.

Старший лейтенант удивлённо на меня смотрит.

— Сколько пулемётов у тебя, старшина?

— Семь, товарищ старший лейтенант. По штату положено… (хрен кто вообще видел моё штатное расписание… нет его пока, не успел написать)

— Останешься потом…

Долго я после совещания не задержался, комбат быстро выяснил то, что ему было нужно, после чего какое-то время раздумывал.

— Обстрелянные?

— В большинстве — да. И опыт уже кое-какой имеется, не первый день на войне.

— А у тебя? — он многозначительно смотрит на маузер. Кстати, никакого другого оружия я попросту ещё не получил — склады так и подтянулись пока.

— Так не один год уже…

— И — старшина?

Пожимаю плечами.

— При ранении утратил документы. Привезли в госпиталь ажно в лохмотьях — так всё погорело. И контузия… мало что вообще помню. Время военное, искать да выяснять некогда…

— Ладно! — он поднимается с лавки и прихватывает «ППД». — Пойдём, прогуляемся…

— Давай, показывай своё хозяйство! — комбат стоит на краю оврага, оглядываясь по сторонам. Вокруг виднеются кучки бойцов, сидящих около разложенных костерков — готовят еду. У кого, что есть… Полевая кухня к нам пока не приехала.

— Так все тут, — киваю я на пустой овраг.

— В смысле?

Свисток — откуда-то из откоса выглядывает и тотчас же исчезает чья-то голова.

А в следующую секунду из-под земли начинают выбираться бойцы.

— Становись!

Старший лейтенант медленно идёт вдоль шеренги бойцов.Кивает и даёт мне команду их распустить.

— Разойдись! По укрытиям!

— А чего они у тебя все под землёй сидят? — поворачивается он ко мне. — Тепло ж ещё, солнце не зашло. Вон — народ уже и еду готовить стал…

Я только и успел, что рот открыть…

— Воздух!

И как-то сразу вдруг возник вой пикирующих самолетов.

Уж и не помню как, но в себя я прихожу только внутри «Точки». В узкий проход уже набилось прилично народа — и постоянно лезут новые. Надо полагать, что и в соседних…

Хрясь!

Аж зубы лязгнули!

И ещё раз!

И понеслось…

— Ушли… — голос говорящего доносится до меня, как сквозь подушку. Трясу головою, вытряхивая из волос песок — и слух понемногу возвращается. Выбираюсь наружу, оглядываясь по сторонам.

Тут и там поднимаются с земли люди — а уж сколько их вылезает из наших укрытий!

— Цел, старшина? — Терещенко.

Комбат тоже какой-то весь помятый, но никаких ран на нём не заметно. Ну, да — я видел как он в соседнюю нору запрыгивал. Повезло мужику!

— Цел. Только глушануло малость… пройдет!

— Добро, пойдём других проверим.

Проверка… если так это можно назвать, выявила крайне неприятные для нас вещи.

В строю осталось сто шестьдесят восемь человек — менее двух рот. Ещё повезло, что кое-как смогли эвакуировать раненых — более пятидесяти человек. И вечерний сбор командиров совсем не походил на то, что было ещё сегодня утром.

— Лейтенант Морев, первая рота. В строю сорок три человека, два пулемёта. Боеприпасы — один БК. Запасов продовольствия нет.

— Сержант Абрамушкин — вторая рота. В строю пятьдесят один человек, три пулемёта, миномет. Боеприпасы — один БК, тридцать восемь мин к миномёту. Продовольствия на один день.

— Старший сержант Митин, третья рота. В строю тридцать четыре человека, два пулемёта. Один БК. Продовольствия на один день.

Доходит очередь и до меня.

— Старшина Васин. Отдельный подвижный отряд заграждения. В строю тридцать пять человек, один станковый и шесть ручных пулемётов. Боезапас — по два БК на ствол. Имеем запас взрывчатки и средства минирования.Продовольствия на один день.

— Васин! — поворачивается ко мне комбат. — Потери в отряде есть?

— Двое контуженых, товарищ старший лейтенант. В строю.

— А почему это так? У всех — есть, а у вас?

— Так вы же сами наши укрытия видели…

—