Семь мармеладных поцелуев - Рацлава Зарецкая

Совершенно растерявшись, я смотрела на Демидову и не в силах была даже пошевелиться. Да как она посмела показывать такое всем? Зачем ей это? Хочет опозорить меня и Сашу?

Черт, Саша…

С колотящимся сердцем я медленно перевела взгляд на него. Ларский сидел с каменным видом и пристально смотрел на фотографии в руках Демидовой. Понять, что происходило в его голове сейчас было совершенно невозможно.

— А что за женщина на фото? — полюбопытствовала дамочка с тонкими бровями.

— Да какая разница, что за женщина! Не мужчина же, в самом-то деле! — воскликнул Аркадий Борисович. — Что в этом такого? Ну отношения у них, ну и ладно. И вообще, Галина Юрьевна, зачем вы нам все это показываете? Я требую объяснений!

— Пожалуйста, Аркадий Борисович, — кивнула Демидова. — На фотографиях наша сотрудница, которая сидит рядом с Александром Сергеевичем.

— И что? У нас нет дискриминации сотрудников. Пусть крутят романы, с кем хотят, — заметил Аркадий Борисович.

— Это так, — спокойно отметила Демидова. — Однако начальство должно подавать пример своим подчиненным, и с точки зрения моральной этики генеральный директор, который обжимается по всем углам компании со своей секретаршей, пример весьма дурной. Сотрудники решат, что им тоже так можно, и вообще работать перестанут.

— Но за такое же не увольняют. Максимум штрафуют, — робко заметил Роман Викторович, за что удостоился недовольного взгляда Демидовой.

— Пусть так, но я подняла эту тему лишь во благо Александра Сергеевича, потому что в первую очередь он — мой племянник, чье состояние здоровье меня очень сильно волнует, — Демидова небрежно коснулась подушечкой среднего пальца своего нижнего века, делая вид, что вытирает слезу. — Так как он уже длительное время страдает посттравматическим стрессовым расстройством, его состояние было немного нестабильно, но сейчас все обострилось, и причиной тому стали отношения с этой секретаршей, которая из него веревки вьет и вытягивает деньги!

Тут Галина Юрьевна действительно разрыдалась и указала на меня пальцем, на котором красовалось золотое кольцо с блестящим драгоценным камнем. Весь совет директоров уставился на меня. От неожиданности я приоткрыла рот, но тут же его закрыла. Однако сразу же снова его открыла в попытке сказать что-то в свое оправдание, но, разумеется не смогла, поэтому опять закрыла, делая себя похожей на рыбу.

— Эти фотографии сделала она в попытке выкрутиться из неприятного положения с помощью моего племянника, — продолжила Демидова, пристально глядя на меня. — На вечеринке в честь 8 марта у меня дома Анна Соловей разбила весьма дорогую вазу. Денег у нее, разумеется, не было, и тогда она попросила меня подождать с оплатой долга. Видите ли, она почему-то подумала, что я веду войну со своим дорогим племянником, поэтому решила его соблазнить и вытянуть из него деньги. В подтверждении своих слов она присылала мне эти фотографии, чтобы уверить в том, что соблазнение проходит успешно и скоро она выплатит свой долг. Я же прикинулась дурочкой, чтобы потом пресечь ее гадкий план на корню!

— Это неправда… — пролепетал я, мотая головой — от такой возмутительной лжи у меня даже голос прорезался. — Все не так…

Не обращая внимания на мои слова, Галина Юрьевна продолжила:

— У меня даже есть договор на выплату долга. Девушка хотела воспользоваться психологически нестабильным состоянием моего племянника и наивно полагала, что я позволю ей распоряжаться им и его деньгами, но это не так. Я бы никогда…

— Подождите, — перебил Демидову самый молодой на вид член совета директоров — блондин лет тридцати пяти. — У Александра Сергеевича правда проблемы со здоровьем?

Галина Юрьевна снова открыла заветную папку, которую я мысленно уже окрестила как «компромат», и достала еще бумаги.

— Это его медкарта и заключение врача, у которого он наблюдается уже несколько лет. Так как ПТСР приводит к состоянию хронического перевозбуждения вегетативной нервной системы, у моего племянника наблюдаются такие симптомы, как повышенная раздражительность, приводящая к вспышкам гнева, сверхбдительность, которая иногда переходит в паранойю, тошнота, хронические болевые ощущения в области сердца, головокружение, затруднение дыхания… Мне продолжать? — Демидова отняла взор от своих бумажек и посмотрела на публику.

Все тихо отказались от продолжения. На лицах каждого читалось замешательство и непонимание. Один лишь Ларский оставался невозмутимым и продолжал сверлить тяжелым взглядом свою тетю.

— В общем, эта болезнь вызывает приступы паники настолько ужасные, что человек порой не в силах сделать простой вдох. Повторюсь, что болезнь в последнее время прогрессирует, и я хочу дать моему племяннику отдохнуть от работы и изолировать от той, кто стала причиной усугубления его болезни.

— Все правильно, — закивал Роман Викторович. — Глава компании должен быть психологически стабильным, чтобы принимать правильные решения. У Александра Сергеевича действительно наблюдается повышенная раздражительность. За последний год он уволил шесть секретарей! Двое из них даже хотели написать на него жалобу, но наши юристы все уладили.

— Я уволил этих сотрудников не по причине эмоциональной нестабильности, а потому что они не справлялись со своими обязанностями, от слова совсем, — вдруг подал голос Ларский.

Все, в том числе и я, сразу же уставились на него. В особенности Галина Юрьевна.

— То есть, вы отрицаете, что больны? — задал ему вопрос Роман Викторович. — Что у вас нет ПТСР?

Ларский прикрыл глаза, коснулся указательным пальцем правой руки переносицы, помассировал ее с хмурым видом и сказал:

— Не отрицаю.

Эти два слова заставили мое сердце уйти в пятки. Ну почему он не соврал? Зачем сказал правду? И как вообще Демидова узнала про его болезнь? Ее ведь не было рядом вчера, нас могла слышать только Оксана…

— Неужели… — едва слышно произнесла я, однако Саша, кажется, уловил сказанное мной, потому что кинул в меня быстрый взгляд.

— Даже если вы и болеете, это не повод вас увольнять, — громко произнес Аркадий Борисович, который, кажется, был полностью на стороне Ларского.

— Я согласна, — закивала женщина с тонкими бровями. — Пусть Александр Сергеевич лечится и возвращается, когда полностью поправится. А до этого момента мы выберем, кто будет замещать его.

— Не это я имел в виду, но ладно… — пробормотал Аркадий Борисович.

— Тогда давайте проведем голосование! — объявила Галина Юрьевна. — Поднимите руки те, кто считает, что Александр Сергеевич должен быть уволен по состоянию здоровья.

Совет директоров состоял из четырнадцати человек. Руки подняли шесть, включая, конечно же, Демидову.

— Решено, Александр Сергеевич отправляется на больничный, — скороговоркой произнес Аркадий Борисович, опасаясь, видимо, что Галина Юрьевна снова предпримет что-нибудь коварное.

Совет директоров согласно закивал и начал собираться, но Демидова всех остановила: