Том 3. Стихотворения 1827-1836 - Александр Сергеевич Пушкин

Так чуждые силы его тяготят…

ДЕЛИБАШ

В черновой рукописи третья строфа читалась:

Ты, казак, за делибашем

Не гонися, погоди,

Вмиг мы саблями замашем,

Будешь, будешь впереди…

СТРЕКОТУНЬЯ БЕЛОБОКА

Черновая редакция

Вдоль замерзлого потока,

По забору меж ветвей

Скачет пестрая сорока

И пророчит мне гостей.

Ночка, ночка, стань темнее,

Вьюга, вьюга, вой сильнее,

Ветер, ветер, громче вой,

Разгони людей жестоких,

У ворот, ворот широких

Жду девицы дорогой.

БЕСЫ

В черновой рукописи вместо четырех стихов, начиная с «Бесконечны, безобразны», первоначально было:

Что за звуки!.. аль бесенок

В люльке охает, больной;

Или плачется козленок

У котлов перед сестрой.

ПАЖ, или ПЯТНАДЦАТЫЙ ГОД

В рукописи после стиха «Попробуй кто меня толкнуть» зачеркнуто:

Читал я Федру и Заиру,

Как злой гусар сижу верхом,

И показать могу я миру,

Что мастерски держу рапиру

И ею правлю как мячом.

После стиха «Вот какова ее любовь!» (первоначально после «И мне доступна одному») зачеркнуто:

Давно я только сплю и вижу,

Чтоб за нее подраться мне,

Вели она – весь мир обижу,

Пройду от Стрельни до Парижу,

Рубясь пешком иль на коне.

СТАМБУЛ ГЯУРЫ НЫНЧЕ СЛАВЯТ

В рукописи после стиха «Непроницаемы стоят» зачеркнуто:

В нас ум владеет плотью дикой,

И покорен Корану ум,

И потому пророк великой

Хранит как око свой Арзрум.

Кроме того, в черновике имеются зачеркнутые стихи:

Меж нами скрылся янычар,

Как между братиев любимых,

Что рек Алла: спасай гонимых,

Приход их – дому божий дар.

В НАЧАЛЕ ЖИЗНИ ШКОЛУ ПОМНЮ Я

Первоначально стихотворение было задумано не в терцинах, а в октавах. Сохранилась первая необработанная октава:

Тенистый сад и школу помню я,

Где маленьких детей нас было много,

Как на гряде одной цветов семья,

Росли неровно – и за нами строго

Жена смотрела. Память уж моя

Истерлась, обветшав . . . . . убого,

Но лик и взоры дивной той жены

В душе глубоко напечатлены.

Пушкин обработал последние стихи октавы, но не согласовал их с остальными:

Уж плохо служит память мне моя –

Ткань ветхая, истершаясь убого.

Но живо, ясно взоры той жены

Во мне глубоко напечатлены.

К этому же замыслу относится набросок:

Я помню деву юности прелестной,

Еще не наступала ей пора,

Она была младенцем –

ДВА ЧУВСТВА ДИВНО БЛИЗКИ НАМ

Второе четверостишие первоначально читалось:

На них основано от века

По воле бога самого

Самостоянье человека,

Залог величия его.

ЧЕМ ЧАЩЕ ПРАЗДНУЕТ ЛИЦЕЙ6

В рукописи зачеркнута вторая строфа:

Давно ль, друзья… но двадцать лет

Тому прошло; и что же вижу?

Того царя в живых уж нет;

Мы жгли Москву; был плен Парижу;

Угас в тюрьме Наполеон;

Воскресла греков древних слава;

С престола пал другой Бурбон;

Отбунтовала вновь Варшава.

ОСЕНЬ7

В рукописи зачеркнута строфа после десятой:

Стальные рыцари, угрюмые султаны,

Монахи, карлики, арапские цари,

Гречанки с четками, корсары, богдыханы,

Испанцы в епанчах, жиды, богатыри,

Царевны пленные и злые великаны,

И вы, любимицы златой моей зари,

Вы, барышни мои, с открытыми плечами,

С висками гладкими и томными очами.

В черновом автографе последняя строфа доведена до шестого стиха:

Ура!.. куда же плыть?.. какие берега

Теперь мы посетим: Кавказ ли колоссальный,

Иль опаленные Молдавии луга,

Иль скалы дикие Шотландии печальной,

Или Нормандии блестящие снега,

Или Швейцарии ландшафт пирамидальный.

РОДРИК

В рукописи имеются строфы, исключенные из последней редакции. После стиха «Над могилою его» в беловой рукописи зачеркнуто:

В сокрушении глубоком

Беспрестанно слезы льет,

День и ночь у бога молит

Отпущение грехов.

После стиха «Краткий сон его мутить» в черновой рукописи еще две строфы:

Лишь уснет, ему приснятся

Графской дочери черты,

Перед ним мелькает Кава,

Каву снова видит он,

Очи полны думы гордой,

Благородное чело,

И младенчески открыто

Выраженье детских уст.

Вместо одной строфы «В сновиденье благодатном…» было две:

Раз несчастный утомленный

На рассвете задремал,

И господь ему виденье

Благодатное послал.

Видит он: святой угодник

Приближается к нему,

Ризой светлою одеян

И сияньем окружен.

Черновой отрывок, не вошедший в беловую редакцию:

Чудный сон мне бог послал:

С длинной белой бородою,

В белой ризе предо мною

Старец некий предстоял

И меня благословлял.

Он сказал мне: «Будь покоен,

Скоро, скоро удостоен

Будешь царствия небес.

Путник, ляжешь на ночлеге,

В пристань, плаватель, войдешь,

Бедный пахарь утомленный,

Отрешишь волов от плуга

На последней борозде.

Ныне грешник тот великий,

О котором предвещанье

Слышал ты давно – . . . .

. . . . Грешник долгожданный

Наконец к тебе придет

Исповедовать себя

И получит разрешенье,

И заснешь ты вечным сном».

Сон отрадный, благовещий –

Сердце жадное не смеет

И поверить и не верить.

Ах, ужели в самом деле

Близок я к моей кончине?

И страшуся и надеюсь,

Казни вечныя страшуся,

Милосердия надеюсь:

Успокой меня, творец.

Но твоя да будет воля,

Не моя. – Кто там идет?..

ВНОВЬ Я ПОСЕТИЛ

Отрывки из черновой редакции

После стиха «Ни кропотливого