Волшебный меч - Георгий Георгиевич Почепцов

Воспользовавшись этим, дежурный опрокинул на страницу бутылку с чернилами. Синее пятно стало расплываться по журналу. Зверев испуганно привстал, но Кари-Гари, к его удивлению, радостно захохотал:

— Молодец! — Он даже потрепал дежурного гнома по голове. — Ты хорошо усвоил прошлый урок. Однако делать это нужно тогда, когда учитель не видит. Но все равно ты меня порадовал, хе-хе.

И он, макнув палец в чернильное пятно, вывел прямо в воздухе жирную двойку.

— Двойка — это лучшая оценка в мире. Это признак твоей доблести и славы. Двойка лучше мороженого, лучше пирожного!

Он дунул на плавающую в воздухе чернильную двойку, и она стала расти, надуваясь, словно воздушный шар.

«Она же вот-вот лопнет и забрызгает нас всех чернилами», — перепуганно думал Зверев.

Но тут Кари-Гари сложил губы дудочкой и с шумом стал втягивать воздух. Двойка приблизилась к нему и постепенно исчезла в его огромном животе. Погладив живот, Кари-Гари наконец отпустил дежурного. Тот отправился к своему почетному месту возле бороды, а сам Кари-Гари стал расхаживать перед доской.

— Сегодня мы продолжим с вами изучение того, что лучше всего делать на уроке. И всегда помните, что вам незачем бояться учителя и учеников — для них вы невидимы. Скажи мне, вот ты, что такое невидимый.

— Это, это… — вскочил на ноги гном с первой парты. — Это значит, что я вижу всех, а меня никто.

— Кроме меня, — поправил его Кари-Гари, подняв кверху палец. — Я вижу вас всех, где бы вы ни находились. Повторяйте за мной: великий Кари-Гари видит меня повсюду.

Гномы принялись хором старательно повторять.

— Хорошо. А что может сделать невидимка? Сидят рядышком на парте два школьника. Невидимый может залепить затрещину одному из них? Конечно. И даже обязан это сделать. А что будет дальше? Тот должен сразу же наброситься на своего обидчика. Но обидчика-то нет. Вот он и залепит своему соседу, думая, что это он виноват. Начнется свалка. Это хорошо?

— Хорошо! Хорошо! — запрыгали на партах гномы.

— А подножка? Сколько восхитительных подножек может подставить невидимая нога! Тысячи, миллионы школьников, мирно шагающих и бегущих, растянутся, покатятся, завопят от боли в школьных коридорах. И радость придет к вам, дорогие мои ученики. Ударьте друг друга, потешьте своего старого учителя.

Гномы принялись дубасить друг друга. Зверев едва-едва ответил на удар гнома в сиреневой шапочке. И тогда с удивлением почувствовал, что и тот только изображает, как он тузит Зверева. То тут, то там раздались пронзительные крики: «Больно!», от которых довольная улыбка на лице Кари-Гари расплывалась еще шире.

— Хорошо! Молодцы! Разминку на этом кончаем. — Кари-Гари уселся в кресло, а дежурный гном принялся гребешком расчесывать ему бороду. Кари-Гари даже зажмурился от удовольствия и прикрыл глаза.

Зверев подумал, что он на этом уснет и урок кончится. Однако Кари-Гари открыл сначала один глаз, потом другой, а затем приказал:

— А теперь проверим ваше домашнее задание.

Гномы открыли парты и достали оттуда каждый свою рогатку. У всех они были разные. Они стали поочередно поднимать их вверх, чтобы продемонстрировать учителю.

— Прекрасно! Но рогатки не для того, чтобы их показывать! А? Ну-ка, поработайте, — и Кари-Гари отодвинулся от доски.

Тут только Зверев заметил, что она изрисована кругами, словно мишень.

Радостные гномы позалезали на свои парты и с криками принялись стрелять в доску. Один лишь Зверев вжимался в парту посреди этого буйного веселья.

Кари-Гари удовлетворенно потирал руки. Расстреляв все, что они имели, гномы принялись в азарте отковыривать от парт винты, выламывать щепки.

— Довольно! Довольно! — остановил их Кари-Гари. — Всем и так я уже даю по двойке!

— Ура! Ура! — запрыгали по классу гномы. — Двойки!

Они подбежали к доске и выстроились перед столом Кари-Гари. Тот выдвинул ящик и достал оттуда по блестящей искрящейся двойке. И каждому из гномов навешивал ее на грудь, словно орден.

Гномы горделиво выпячивали грудь и вертелись друг перед другом. А двойки мигали, точно огоньки.

Кари-Гари выхватил рогатку у гнома с первой парты и стал стрелять в окна класса. Стекла со звоном трескались, рассыпаясь на мелкие осколки, как ручейки. Гномы от восхищения захлопали в ладоши.

Но когда в ладоши хлопнул сам Кари-Гари, то окна тотчас стали целыми — осколки стекла прижались друг к дружке и взлетели на место.

Кари-Гари поднялся и закричал на весь класс:

— Вы невидимы для людей и можете делать с ними все, что захотите. Повторяйте!

— Мы можем делать с людьми, что захотим. Мы можем делать с людьми, что захотим. Мы можем делать с людьми, что захотим, — повторяли в возбуждении гномы. Они не могли остановиться.

Глядя на хитрую улыбку Кари-Гари, было понятно, что это он не дает им остановиться. Он хочет, чтобы эти ужасные слова навсегда запали в душу. И действительно, гномы без остановки повторяли их до тех пор, пока не прозвенел хрустальный колокол.

Только тогда они в изнеможении откинулись на спинки парт. А губы все еще беззвучно повторяли, словно заклинание, эти слова.

Кари-Гари отправился вслед за своей бородой, которую важно вынесли гномы в красных ливреях. А дежурный гном положил на место гребешок.

Глава десятая

Переменка

Только Кари-Гари вышел, как вскочил самый толстый гном и, приделав себе бумажную бороду, стал важно шествовать, между рядами. Гномы дружно рассмеялись. Он погрозил им пальцем, чем вызвал еще больший смех. А потом, как и в каждом классе, они разбрелись на группки. В одной мирно беседовали, в другой строили рожи, в третьей кричали и боролись.

Гномы кричали, бегали, прыгали с парты на парту, и от всего этого Зверев непроизвольно вздрагивал.

— А-а-а! — пронзительно вопил гном, оказавшийся в самом низу навалившейся на него кучи малы.

— Тебе это не нравится? — шепотом спросил у Зверева сосед, гном в сиреневой шапочке. — Но надо терпеть. А то кинут в огонь. И выйдешь оттуда совсем другим.

И он кивнул на старосту класса — гном в красной шапочке, лицо которого было искажено ненавистью ко всем и ко всему.

Тот почувствовал сразу, что речь идет о нем, и глянул на них. Гном в сиреневой шапочке сразу же испуганно отвернулся от Зверева. Но было уже поздно, староста их заприметил.

— Ага! Новенького забыли! Новенького давай! — закричал он, вытягивая вперед руки.

Двое гномов