Некромант на страже человечества. Том 5 - Никита Клеванский

Усатик искренне поблагодарил меня за спасение Триомажа в целом и Дамы Трех Ка в частности, а также спросил, что он может для меня сделать. Я не стал играть в благородство и затребовал маску, искажающую восприятие окружающих. Пантелеймон крякнул, но слов назад брать не стал — как-никак будущий герцог — и таким образом я стал новым обладателем сей наиполезнейшей вещицы.

Дальше я отыскал Громослава. Предводитель гвардейцев проходил лечение у того же знахаря, что обработал мои раны, но эскулап любезно согласился устроить перерыв и сходить подышать свежим воздухом, пока я буду общаться с его пациентом. Раздетого и наполовину обмотанного бинтами Громослава это, конечно, не устраивало, но деваться ему особо было некуда.

Бросив на стол с мазями свежеобретенную маску, я создал вокруг нас звуконепроницаемый барьер и сходу схватил быка за рога. Мол, возьми меня, друг сердечный, с собой в Свет Зарницы. Всю жизнь столько о ней слушал, увидеть хочу — мочи нет. Во сне о ней грежу и ни о чем другом думать не могу. Готов идти пешком через Дикие Земли, только приподними мне в конце краюшек Купола.

Использовал я, конечно, другие слова и выражения, но смысл вложил примерно такой.

Громослав, как коренной житель столицы, моей просьбе даже не удивился. Ведь, по его мнению, всякий, родившийся в любом другом городе, мечтал когда-нибудь перебраться поближе к сиянию истинной аристократии и прикоснуться в величию настоящей цивилизации.

Но если по началу он слушал меня с явным раздражение, то под конец в его единственном уцелевшем во время сражения с личем глазе я даже заметил на мгновение промелькнувшее сочувствие.

Оказалось, что не так давно совет высших чиновников, взявших на себя управление на период безвластия, постановил не пускать в Свет Зарницы никого лишнего до самой коронации нового императора. Во избежание всяческих инсинуаций, провокаций и других неприятных казусов.

Не самая глупая идея с учетом того, что я еще по пути из Нионанда слышал будто к процедуре престолонаследования пытаются приложить свои руки чертовы эльфы.

Но как же, блин, не вовремя! Ведь еще месяца два-два с половиной назад ничего такого не было и в помине. Правда тогда я находился чуть ли не на другом конце региона и имел все шансы сгинуть, даже не добравшись до Купола.

Засада…

Ни уговоры, ни угрозы, ни даже попытка подкупа на Громослава не повлияли. Он честно признался, что с первой секунды нашего знакомства видел во мне угрозу, однако, когда я отказался от титула Герцога, поменял свое мнение. Правда, как в анекдоте, осадочек остался.

И все же он и так рискует лишиться должности из-за потерянной ступени и задержки в миссии, а потому ничем не может помочь. Даже если бы очень сильно хотел. Коего чувства отнюдь не испытывает.

Вот если бы я попадал под какое-нибудь исключение, тогда другое дело, а так…

Под исключения я не попадал. Я не являлся ни выдающимся артистом или поваром с соответствующим умением, ни особо доверенным мэлэхом, ни платиновым авантюристом, ни кардиналом какого-нибудь бога, ни победителем крупного турнира.

Черт, вот где справедливость, спрашивается? Повару можно, а мне нельзя!

А Пивовар сойдет? Нет? Жаль. Можно было бы пойти попробовать купить у Дамы Трех Ка соответствующий токин.

Я пытался расспросить у Громослава на счет кандидатов на престол, но и тут он меня подвел. Мол в поте лица рвался к ступени Слияния, а потому за обстановкой следил слабо. Однако как-то раз ему довелось вживую лицезреть интересовавшую меня пару. Как и рассказывали слухи, ими являлись рыжая женщина и оберегающий ее черноволосый мужчина со шрамами. Ребенка, правда, при них в тот раз никакого не было.

Вынырнув из воспоминаний, гвардеец пристально на меня посмотрел и заявил, что я, в принципе, даже чем-то на них похож. Что, в свою очередь, лишь еще больше подталкивало меня к необходимости увидеть их в живую. Ведь других зацепок по поиску родителей у меня по-прежнему не имелось.

— Так что ближайшие месяца три в столицу тебе не попасть. — резюмировал Громослав, поудобнее устраиваясь на кушетке. — Если только резко не станешь платиновым или не научишься петь фальцетом. — он криво ухмыльнулся. — Зови лекаря давай, пока я тут не задубел совсем.

— Почему три месяца? — не понял я.

— Потому что была информация, что к этому сроку число претендентов сократится до минимума. И мы, наконец, узнаем имя нового императора. — со вздохом ответил Громослав. — В конце концов, сколько можно? Даже среди знати полно недовольных. Не говоря уже о черни. Для этих вообще пустой трон, как красная тряпка для быка. Не могут жить, не излив свою любовь на лик правителя.

— Так себе эвфемизм. — буркнул я, размышляя над сложившейся ситуацией.

— Что? — гвардеец недоумевающе нахмурился. — Я не…

Внезапно до него дошло. Его глаза полезли на лоб, руки мелко задрожали, а кожа покрылась испариной, угрожающей насквозь промочить бинты и свести на нет все старания знахаря. И чего перепугался так? Я ведь в шутку бросил. Мимоходом. Или случайно зацепил краешек его собственного грязного белья?

— Я не то имел в виду! — принялся отпираться Громослав. — Это само вырвалось. И вообще, как ты мог подумать, что я оскорблю императора подобн…

— Так он же мертв. — перебил я.

— Не важно! — воин резко хлопнул ладонью по кушетке. — Император — святой символ для каждого человека. Его лик… в смысле имидж… то есть образ… да, образ! Его образ горит перед нами ясным знаменем, и никто не имеет права хулить его! И если ты…

— Не я, а ты. — вновь перебил я. — Но я готов закрыть на это глаза, за кро-охотную услугу.

— В Свет Зарницы не проведу. — мрачно процедил Громослав. — Пусть луче меня разжалуют за неуважение к роду правителя, чем казнят за предательство.

Черт!

— Да я не о том. — быстро переиграл я. — Не думаю, что твою маленькую оговорку можно считать преступлением. Тем более если о ней никто не узнает. — добавил я с нажимом. — Но воин вроде тебя точно должен знать, где тут поблизости можно по-быстрому победить в турнире, и уже на законных основаниях попасть в столицу. Ведь так?

Кто бы