Милый мальчик - Роза Ветрова

Миша, ты идиотка, совсем позабывшая обо все плохом, стоило ему только показать тебе что такое оргазм. Он же сумасшедший псих с диагнозом и справочкой.

- Конечно, способен.

- И что? Ты это прочувствовал на себе? Он тебя ранил? - прикрыв рот ладошкой, спрашиваю в ужасе.

- Нет. Но знаю, что много раз готов был это сделать. Мой брат действительно был близок к тому, чтобы прибить меня, - смеется Егор. - Однако, в основном он превращал жизнь в ад тех людей, которые надо мной смеялись. Он, типа, защищал меня.

- Да. Так и я чуть не отдала концы из-за той истории с машинками. Мне до сих пор так стыдно. Прости, - виновато шепчу ему. В горле встает болезненный комок, стоит только вспомнить отчаянный крик и беспомщность Егора.

- Да забудь уже. Я не злюсь. Я почти ничего не помню. - Он закидывает еще одну пироженку и улыбается, вдруг положив подбородок на край мраморной столешницы. - Смотри, похоже, как будто в меня ударила молния.

Сдвинув брови, я смотрю на него, не понимая о чем речь. Какая, блин, молния? Потом до меня доходит, что он имеет ввиду узор на столешнице, который упирается ему в подбородок.

Закатив глаза, фыркаю.

Меня всегда удивляла его способность переключаться с серьезной темы на детскую ерунду.

С интересом разглядывая одноклассника, как какой-то музейный экспонат, я вдруг осознаю одну замечательную мысль. Передо мной просто кладезь ценной информации о Савве! Я могу узнать так много о нем безо всяких напряжных разговоров, от которых мне больше страшно, чем любопытно. Никто не расскажет мне столько, сколько его брат-близнец.

- Ваш дед, что, богат? Откуда столько денег на такие шикарные хоромы? - мои вопросы начинаются с банального любопытства, но ладно.

- Дед - нет. Обычный пенсионер. Был. Он умер год назад.

- Ох, прости...

- Да ничего. Мы с ним редко виделись, он в деревне жил. Деньги достались от родителей, у отца был крупный бизнес. - При воспоминании об отце, голос парня ломается и становится тише. - Как наш опекун, дед продал его и сохранил для нас все наследство.

Внезапно пальцы, лежащие на столешнице, начинают мелко подрагивать, и я проклинаю себя за свое скудоумие. Нет, ну молодец, Боброва! Хотела узнать о Савве, а вместо этого подвела разговор к опасной теме - погибшие родители.

Я протягиваю Егору маленькое пирожное-кекс с ярким розовым кремом и разноцветной посыпкой. Кондитер даже прилепил ему мимимишные глазки и ротик.

- Смотри, на тебя похож. - И добавляю детским тоненьким голоском: - Ням-ням, съешь меня!

Заострившиеся черты лица разглаживаются, и парень снова светится милой улыбкой, подмигивает мне и закидывает вкусняшку в рот.

Выдохнув с облегчением, я пытаюсь придумать новую тему, надеясь, что она ведет в тысячу километров от опасных воспоминаний.

- Можешь рассказать мне о своем брате? Ну.. - я мнусь, пытаясь сформулировать какой-нибудь нормальный вопрос. - Например, какой цвет он любит. Или какую музыку слушает.

- Цвет? - Егор прыскает со смеху, глядя на меня с таким выражением лица, как будто я спросила что-то крайне смешное и нелепое. - Не думаю, что у него есть любимый. Я не знаю.

- Черный? - подсказываю я. - Или, может, красный?

А что? Цвет крови вполне может быть у него в любимчиках.

- Может быть. Яркие ему нравятся только змеи.

- А музыка? - спрашиваю уже безо всякой надежды.

Кладезь информации оказывается слегка переоценен.

- Музыка? - Егор задумчиво переводит взгляд внутрь чашки, в которой медленно остывает чай. - Знаю точно какую он не любит.

- И какую же?

- Девяностые. Ну и все, что еще старше. Но нашей маме, наоборот... - Он резко запинается на слове и замолкает, гипнотизируя застывшим взглядом содержимое чашки.

- Егор? - хмуро зову его, чувствуя как нарастает в груди волнение.

- Додики... Додики... - шепчет он, вцепившись в фарфор так, что белеют пальцы. Слегка покачивает головой, как будто в такт какой-то музыке, что, возможно, звучит у него в голове. - Додики...

По его щекам бросаются вниз слезы. Мое сердце делает болезненный кульбит, и летит вниз в глубокую пропасть.

Я бросаюсь вперед.

- Егор, - накрываю его руки своими ладонями и зову его мягким голосом: - Егор, все хорошо. Я здесь. Рядом. Рядом с тобой. Все страшное позади. Все хорошо. Все хорошо...

Парень с трудом отрывает взгляд от чашки, в которой снова видел прошлое. Смотрит через меня, и как будто не видит. Словно я сделана из прозрачного стекла.

- Хочешь прикол покажу? - И не дожидаясь его реакции, я подскакиваю с места и старательно выдаю свою речь из косплей-кафе: - Ради любви и справедливости, я - прекрасный воин в матроске - Сэйлор Мун; именем Луны, покараю тебя!

В моей руке воображаемый жезл и я, конечно, выгляжу максимально тупо. Но неожиданно Егор фокусирует на мне свой взгляд. На красивом лице исчезает печаль, и вновь, как по волшебству, расплывается широкая улыбка.

- Круто! Ты фанатеешь от Сэйлор-Мун? - Он мгновенно переключается, словно и не было той сцены пару секунд назад. Это выглядит странно, учитывая, что его лицо мокро от слез.

Я ищу в нем хоть какие-то следы хорошей актерской игры, и не нахожу. Мозг Егора действительно пострадал в той аварии и теперь работает удивительным образом.

- Не то, чтобы... Я работала в косплей-кафе, и мы переодевались в разных персонажей. Вот и неделя воина в матроске была, - объясняю я. - Но другие аниме я люблю.

- Я тоже. Давай что-нибудь посмотрим? - предлагает он, и я соглашаюсь, не зная чем еще себя занять.

Через несколько минут мы уже сидим перед телевизором и громко ржем над сериалом "Космический денди". От пироженок не осталось и следа.

Жаль, что я не услышала, как щелкнула дверь и вернулся Савва. Только когда он возвысился надо мной огромной черной тенью, я оторвала глаза от телевизора и испуганно заорала. Егор рефлекторно заорал следом.

- Господи, напугал! - выдыхаю я через миг. - Зачем стоять над душой?

- Ну, привет, братишка.

На лице Саввы ни капли радости при виде брата, он не реагирует на приветствие. Взгляд темно-зеленых глаз пригвождает меня к месту. Он смотрит неотрывно, не обращая внимания на Егора, и мне становится не по себе.

- Смотрю вам весело вдвоем, - мрачным голосом произносит псих,