Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

Я это понимаю, потому готова сражаться, стараться и любить. И я знаю, что точно также же думает Степа. Мы смотрим в одну сторону и это плюс.

Выходим из самолета. Каролина с нами не полетела. Сказала, что она спокойно обычным рейсом доберется.

- Там все придут вас встречать, и я… лишняя буду, - отмахнулась. Но я успела заметить промелькнувшую в ее глазах грусть.

Вениамин расстроился. Он успел к ней привязаться. И я ему пообещала, что они обязательно встретятся в городе.

Как ни странно, Каро к нему тоже привязалась. Кто бы мог подумать, что она проявит эмоции.

Конечно, поначалу я опасалась их общения. Но она благотворно влияла на адаптацию Вени, а для меня это в приоритете. Да и не причинит она зла сыну Степана. Почему-то в этом уверена.

Едва мы выходим, как нас встречают восторженные крики. Мои родные… они все тут собрались. И с ними Никита…

- Ник! – бегу к брату, заливаясь слезами.

Я знала, что он идет на поправку. Не раз с ним общалась. Но увидеть вживую!

- Ви, сеструха! – обнимает меня.

Чуть левее виска у него большой шрам. Провожу по нему пальцем:

- Прости меня!

- Ты чего! Все хорошо! Я рад, что ты наконец-то счастлива!

Я знаю, что у него была очень непростая реабилитация. Никита буквально зубами выгрызал свое право на жизнь.

Нас окружает Адам, Кристина, Кира, Ксения, их мужчины, дети. Все поздравляют, плачут, хотят познакомиться с Вениамином. Сын от такого внимания, сильнее прижимает к себе котенка и молчит.

- Не напирайте так. Он еще к вам не привык, - объясняю тихо, пока Степан отвлекает сына.

Родиона же обступаю дочери Кристины. Они постоянно общались по видеосвязи, но сейчас увидев Родю воочию, девочки засыпают его вопросами и смотрят… да-да… Мы с Кристиной не зря опасаемся, на лицо конкуренция.

Надеюсь, они это все перерастут, или нам в будущем придется как-то с этим разбираться.

- Мы так за вас рады, - Кира заливается слезами. – Ви, ты так нам всем помогала, мы переживали, что ты все одна да одна.

- Честно, я думала, что так и останусь до старости, - пожимаю плечами.

Если мои подруги смогли переступить прошлые отношения, и они у них длились гораздо дольше, чем наши со Степой. То я понимала, что никто и никогда по моей воле не окажется у меня в постели. Степа в меня пророс, да так, что не вырвать его. Уже и не пытаюсь.

Смотрю на него, и тут же получаю жаркий взгляд в ответ. Они о чем-то с Адамом беседуют.

- А Степка-то как изменился, - Кристина руками всплескивает. – Даже похорошел без этой его роботизированной брони. Настоящий, любящий мужик.

- Да, его прям не узнать, - соглашается Ксения.

И мне так комфортно в привычной обстановке. С моими девочками, в которых я уверена. Они всегда поддержат.

В аэропорту мы прощаемся. Договариваемся в ближайшее время встретиться и едем домой. В мою квартиру. Я не хочу переезжать к Степе у себя мне удобней, и он принял мое решение.

- Лакки тебе понравится, наверное… - обращается Вениамин к коту.

Он безумно к нему привязан, даже из детского дома сказал, что не уйдет если мы черный комочек не заберем. Как тут можно отказать!

- Вот мы и дома! – открываю дверь квартиры.

Степа подхватывает меня на руки:

- Ты чего? – смеюсь.

- Переношу через порог нашей квартиры, как знак того, что я всегда буду рядом и огражу от всего, - смотрит мне в глаза, а в них плещется гораздо больше, чем он озвучил.

Прижимаюсь к нему, вдыхаю родной аромат любимого мужчины. Знаю, все у нас получится. Мы справимся.

* * *

Степан

Эти месяцы я будто во сне. Да, проблем хватает, но ведь Виолетта и мои дети рядом. А я ведь был уверен, что так и приведу остаток жизни созерцая на любимую в блоге. Как простой зритель.

Попрощался с шансами ее вернуть. Пытался заглушить в себе чувства, а они становились только сильнее.

И я благодарен Игорю, что в письме написал… что дал нам шанс. Хоть и набедокурил он в прошлом. Но сейчас я стараюсь помнить только хорошее. Тогда и в нашу жизнь мы притянем позитив.

Есть только одно исключение – синица и его шавка Герман. Вон к ним ни капли снисхождения.

Когда я приехал к Виолетте, когда она была в больнице. Я навестил синицу в темном, сыром подвале. Крысы жрали его изуродованную плоть.

- Я не мог сдержаться, - кивнул Адам в его сторону. – Да и он долго не признавался, не хотел откровенничать, пришлось убедить.

Любящий свою семью Адам превратился в зверя наедине с врагом.

У синицы не хватает кусков кожи, он весь избит и переломан. Челюсть тоже сломана, так что он мог только пускать кровавые пузыри и смотреть на нас с ненавистью.

- Когда он все же сознался, я едва ему язык не вырвал за то, что услышал.

- Я хочу, чтобы он гнил, долго и мучительно. За мою женщину, за сына…

Больше не было смысла находиться в пропахшем гнилью и испражнениями подвале.

Когда выходим на улицу, вдыхаю свежий воздух и спрашиваю:

- Как он все с Вениамином провернул?

- Он следил за Виолеттой, знал в какую клинику она ходит, какой врач будет роды принимать, - вздыхает. – Ну и нарыл на него компромат. Шантажировал. Спонсировал. И срок родов подгадал. Ви была в торговом центре, заказала фреш, а там был препарат, который роды стимулировал…

После этого долго молчим. Проживаем боль. Боремся с желанием вернуться и доломать ему то, что еще не сломано.

Германа я тогда отделал так, что он никогда не сможет ходить. Хотя я лично помню только хруст костей и дикий страх за Виолетту.

Пока я еще был в городе, синица отправился в психушку, где обитала Каролина ранее. Там усилили режим, обещали ему наилучшие условия и отличных соседей по палате. Для покалеченного, едва ползающего синицы, это хуже тюрьмы.

Герман же отправился калекой в тюрьму. Он не сказал, кто его так отделал. Боится. Но и жизнь у него сразу не задалась на новом месте. Его определили в низшую касту.

Хочется отмыться и никогда не вспоминать о тех, кто принес