Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

Чуть не подавившись, я осторожно заметил:

— Вообще-то это секрет, о котором никто не должен знать.

— Как это никто? Все знают. Я пока стоял на сдаче рогоцвета, вся очередь только и говорила о том, что с них кожу сняли. Жалко. Гамус был хороший. Он один раз дал мне хлеба, когда я весной заболел. И часто угощал меня дикими грушами. Теперь не угостит. Мало таких, как он. Упырей не любят.

Подивившись особенностям здешнего сохранения тайны, я спросил:

— А что говорят?

— Говорят, что нельзя по дальним полянам разбредаться. Что надо всем в одном месте рвать. Так безопаснее. Только много так не нарвать. Да и некоторые сказали, что не пойдут больше на рогоцвет. Страшно им. Плохой сезон получится. Мало соберем.

— Я вообще-то не об этом спросил. Хотя спасибо — интересная информация.

— А о чем? — опешил Бяка.

— Я о том, что ты ничего не понял. Кто их так?

— Говорят, это сделал император боли.

— Какое-то странное прозвище.

— Это не прозвище, — сказал Бяка. — Это как должность. Так раньше называли самого главного в Пятиугольнике. Он всегда колдун. Он тут давно. Он был тут до фактории. А когда пришла фактория, согнали его. Теперь фактория специи тут добывает. И руду. А не он. А он злится. И хочет все вернуть. Это все его.

— Колдун — это в смысле омега или альфа с магическими навыками? — уточнил я.

— Наверное, — неуверенно ответил Бяка. — Про последнего императора боли говорят, что он очень сильный колдун.

— Меньше верь всяким слухам.

— Думаешь, врут? — уточнил упырь.

— А ты сам попробуй подумать. Если он такой могучий, почему фактория до сих пор стоит? Значит, силы выгнать купцов у него не хватает. А я не вижу здесь большой армии. Сколько стражников у Эша? И тридцати не наберется. Получается, это не колдун сильный, а Эш. Ну а Эш не выглядит таким уж сильным, да и стражники у него не очень.

— Эш хороший воин. Так говорят.

— Я не спорю. Все равно получается, что император боли слабее.

— Он не один, у него есть воины. Разбойники ему подчиняются, — продолжал нагнетать Бяка.

— Значит, эти разбойники тоже слабые, — парировал я.

— Император боли может делать умертвий.

— Это как?

Бяка опасливо покосился на левый берег и сказал:

— Людей он убивает не просто так. Он их мучает. Чем больше боли, тем больше силы они дают для его колдовства. С большой силой он может поднимать кости. Заставляет мертвое ему подчиняться. Умертвие трудно убить, оно ведь уже мертвое. Без магии ему даже Эш, наверное, не навредит. А Эш не маг.

— Сказки, наверное. — Я покачал головой. — Будь у этого садиста такие слуги, он бы спокойно захватил факторию и все посты.

— Умертвиям нет хода на наш берег, — сказал Бяка.

— И что их сдерживает? — скептически уточнил я.

— Это Лихолесье. Здесь разное есть. Здесь есть места, где не все могут быть. Умертвия императора боли не могут перейти через реку.

— Тогда почему он не натравил их на сборщиков рогоцвета? — задал я резонный вопрос. — Ведь раз с его умертвиями никак не справиться, они бы там всех могли перебить. А убили только двоих.

Бяка пожал плечами:

— Я не могу все знать. Наверное, не только река их останавливает. Наверное, и на левом берегу есть места, куда они не могут попадать. Или у императора боли есть какой-то договор. Договор с другими. И он не может делать что-то плохое там, где нет договора. Ему ведь надо как-то жить там. И его людям жить. А у них нет защиты Пятиугольника. Значит, надо договариваться. Потому и называет себя так. Потому что договорился. Император — это ведь хозяин земли. Вот он и хозяин там, где живет.

Я покачал головой:

— Ничего не пойму. Кто с кем договорился? О чем?

— Я это тоже знать не могу. Но так люди говорят.

— Бяка, ты можешь рассказать так, чтобы я все понял?

— Как я такое расскажу? Я не понимаю все. Люди говорят разное. Они тоже не понимают. И я их не понимаю. Просто болтают. Но в лесу точно есть свои хозяева. Это все знают. Хозяев леса надо бояться. Даже императору боли надо бояться. Я слышал многое и даже один раз…

На последних словах Бяка помрачнел, всем видом показывая, что эта тема его напрягает. Но у кого мне выспрашивать, если не у него? Все прочие делиться со мной секретами не торопятся.

Однако и сильно давить на упыря не стал. Спросил, оставляя возможность для выбора:

— Если тебе неприятно это рассказывать, не надо. Просто мне очень интересно. Я ведь сюда случайно попал. Ничего здесь не знаю. Мне все, что ты расскажешь про эти места, важно.

— А как это — попасть сюда случайно? — спросил Бяка.

Чуть поколебавшись, я выдал ему существенно урезанную версию событий:

— На наш дом напали разбойники. Всех моих родных убили. Я сумел убежать. Заблудился, спал под кустом, на земле. Там меня и нашли обозники, которые везли припасы в факторию.

— Странно, — почему-то удивился Бяка. — У нас с тобой похожие истории.

— Тебя тоже обозники привезли?

— Нет. Я жил на посту. С мамой и ее мужиком. Мужик был хорошим. Колотил меня иногда, особенно когда пьяный, но кормил хорошо. Я плохо помню, что тогда случилось. — Воровато обернувшись, Бяка склонился к моему уху. — Потом, когда спрашивали, я отвечал, что не знаю, кто напал на пост. Но я просто не знал, что можно ответить. Такое не расскажешь. К нам тогда пришел сам лес. Не знаю, как еще это можно назвать. И рассказать нельзя было. За дурака бы приняли. Да они и так приняли. Таких, как я, нигде не любят. Говорят, на юге упырей сжигают на кострах. Лучше я здесь буду, на фактории. Здесь меня не хотят сжечь. И кормят. И сюда лес прийти не сможет. Этот остров, он особенный. Даже демонам на него нет ходу. Камень, на котором стоит фактория, заколдован древней магией. Как и все Лихолесье рядом. Ну, или почти все. Я же не знаю. Пятиугольником это место называют. Здесь тихо.

— И как этот лес выглядел? Тот, который к вам пришел?

Бяка развел руками:

— Было очень темно. Кричали люди. Сильно кричали. Мама велела мне бежать