Книга величиной в жизнь. Связка историко-философических очерков - Владимир Анатольевич Ткаченко-Гильдебрандт

Мы побеждаем Вельзевула».

Пока они живут на свете,

Творят закон святого сева,

Мы смело можем быть, как дети,

Любить друг друга, Женевьева.

Энрике Пацци. Фрагмент памятника Данте Алигьери во Флоренции

Вот и произошла встреча сквозь столетия Данте Алигьери в образе Великого Мастера с оставшимся вечно молодым русским гением Николаем Гумилевым. Ну а под Женевьевой лирический герой стихотворения, неотделимый от личности самого Гумилева, безусловно, разумел здесь свою жену — выдающуюся русскую поэтессу Анну Ахматову. И для этой встречи Гумилеву понадобилось только одно — перенестись в воспоминаниях, остановив на огромное мгновение время, в духовно-пространственное измерение некогда увиденного им Шартрского собора, стены которого помнят бедных рыцарей Христа и Храма Соломона и вольных каменщиков, трудившихся под их эгидой; то есть оказаться в том месте, где у Данте Алигьери возник замысел «Божественной комедии», которую он претворил, описывая мистерии Шартра; и когда в его личности экстатическим образом под сенью мистической Розы слились дарования архитектора и эпического повествователя, он стал способным объять своим проникновенным взором основы мироздания и обрести решения любых загадок. Так музыка приходит и уходит туда, откуда уже вряд ли возвратится. И вдохновенье растворяется, вдруг приглушенное вечернею молитвой…

И весьма важный момент, который необходимо отметить: Гумилев показывает точку трансформации Ордена бедных рыцарей Христа и Храма Соломона в другую организацию, ставшую известной уже под названием франкмасонства или вольных каменщиков, и что главная фигура ее, находящаяся в центре напольного лабиринта собора с розой с шестью лепестками — это Магистр или Великий Мастер Данте Алигьери, глава «Верных Любви», сподвижник мученика Якова де Моле, которого в 2020 году канонизировала Польская старокатолическая церковь.

Два великих поэта, итальянский и русский. Магистр Данте Алигьери и кавалерийский офицер Николай Гумилев. Одному восприявшему под сенью собора свою миссию был дан поэтов век, а другой его не обрел, унеся свой неосуществившийся до конца дар в дантов Эмпирей. Но каким бы для него оказался сей поэтов век — 21? Увы, ответов у нас нет. Тогда, в 1921 году, чуть более двух недель спустя после расстрела Николая Гумилева в Европе и по всему миру отмечалось 600-летие со дня смерти Данте Алигьери.

Прощание с родиной Петра Скарги

О прохудившейся иезуитской сутане

Опыт апологии одного из протагонистов возвышения России в XVII-м столетии и «отчима» украинской политической нации в геополитическом контексте истории Юго-Западной Руси

Введение в гибридные технологии о деятельности иезуитов в Речи Посполитой XVII-го столетия.

* * *

«Легких знаний не бывает!»

Аполлон Кузьмин (1928–2004),

советский и российский историк

«— Я — католик и отдал бы половину жизни за то, чтобы и вы были католиками; но отдам всю свою жизнь за ваши права и свободу, если б вас стали теснить и принуждать быть католиками!»

Ян Замойский (1542–1605),

великий коронный гетман Речи Посполитой

Переход бывшей Украйны в современную Украину произошел не столь давно, как полагают украинские официальные историки, хотя он занял по существу несколько столетий, но сначала у окраинной и оспариваемой Речью Посполитой и Московской Русью территории появился попечитель, сыгравший роль «отца» или «отчима», если угодно, для ее населения. Естественно, такой отец на сломе XVI–XVII столетий мог принадлежать только к духовному сословию, учитывая религиозность людей и народов, живших в ту пору.

Предопределение или предопределенность личностей, племен, наций, территорий и стран, отстаиваемые на догматическом уровне Реформатской церковью, загоняющей паству в прокрустово ложе кармы, не в состоянии объяснить, как сложности судеб многих стран, так и отдельных человеческих личностей, к примеру, бывшего гугенота Генриха IV или того же святого Игнатия Лойолы, с честью прошедшего череду неимоверных испытаний и в буквальном смысле выстрадавшего свой орден, представитель которого Хорхе Бергольо ныне занимает Святой Престол под именем папы Франциска I. Именно иезуитам удалось успешно сочетать, с одной стороны, умеренное августинианское начало (предопределенность, детерминированность всего, в том числе людей, вещей) с умеренным пелагианским (опора только на собственные силы) и применить это в своей плодотворной деятельности (моральную сторону этого мы не затрагиваем). В начале XIX-го столетия выдающийся французский эзотерик и историософ Антуан Фабр д’Оливе, потомок гугенотских деятелей Юга Франции, обобщил данную доктрину, подав ее в качестве концепции Синархии: взаимодействия и сочетания Судьбы, Воли и Божественного Провидения на уровне универсального социально-исторического процесса. Собственно, заслуга Фабра д’Оливе заключается и в следующем: он огласил то, чем пользовались отцы из Общества Иисуса уже на протяжении нескольких столетий. Этот орден всегда отличался проектным подходом к проблеме, а сама его проектная деятельность рассчитывалась его основателем Игнатием Лойолой на столетия. Но в каждом проекте могут таиться не просто ошибки, но и роковые заблуждения, способные изменить в худшую сторону судьбы самих народов и государств. И вот тут-то мы и подошли к Украине, постсоветскому государству, одолеваемому внутренними распрями, а для внешнеполитических акторов являющемуся объектом для реализации своих стратегий.

Две страны на одной территории: Черноклобуцкая Украйна и Советско-униатская Украина

По данным современного выдающегося украинского и русского ученого Петра Толочко Украина или Украйна это земля к югу от Белой Церкви и до Черкасс, где еще в домонгольское время обосновались «свои поганые», огузские кочевники, поступавшие на службу к Киевским князьям, в том числе торки, берендеи, торпеи, ковуи и пр. Во время разрушительного Монголо-татарского нашествия в их ряды влились и другие пришедшие из глубин Дешт-и-Кипчака кочевники. В конце XIV-го столетия их ряды пополнили и воины Ногайской орды, пришедшие в конце XIV-го века в пределы тогда Великого Княжества Литовского на Киевщину и Полтавщину вместе с сыном темника Мамая Мансуром Киятовичем. Все это население, оставлявшее свои места из-за принятия ханом Узбеком в 1321 году ислама как государственной религии и последовавшей после этого Великой замятни в Улусе Джучи, войдя в союз со славянским племенем северян, и составило ядро Днепровского или Запорожского казачества, о чем нами говорилось в очерке о казаке Мамае. Вообще в зарождении казачества интересно следующее: все эти торки, берендеи, торпеи, ковуи были родственниками турок-сельджуков, а позднее османов. Но тюркский парадокс по разным берегам Черного моря заключается в том, что туркам-османам, пришедшим с востока на территорию Малой Азии в количестве немногим более 500 семей, удалось ассимилировать многочисленное малоазиатское население, сделав большинство его турками, тогда как их братья, огузы причерноморских степей, сами ассимилировались, приняв греческое православие и подпав под мощное влияние соседних